Под небом войны: от блокады до освобождения Блокадное лето 20.07.1943. Бакшты (Налибокская пуща) Вот уж не думал, что аж сюда меня занесет военной бурей. А куда еще забросит — неизвестно. А началось всё с Великой Слободы. Каратели её захватили, и мы с ними дрались за Новое Село. Это было в среду 13.07, а может и 14.07, толком и не помню, потому что мы уже в этот день дрались за Добрач. Я со своим взводом оборонял наш старый лагерь и следил, чтобы каратели с другой стороны Добрача не переправились через Неман. 15.VII снова шел бой за Добрач... А с обеда — отступление, потому что немцы переправились через Неман возле Щорсов, прорвались к Кромани, и нам угрожало окружение… После чего началось «странствование» по пуще, по болотам, переправы через речки. Предчувствия автора из прошлых записей полностью оправдались. Описанные события — это самое начало масштабной немецкой карательной операции «Герман», проводилась с 13 июля по 8 августа 1943 года. Её целью было полное уничтожение партизанских отрядов и «зачистка» Налибокской пущи. Кромань — живописное лесное озеро в Налибокской пуще, ставшее одним из ключевых и самых опасных узлов обороны и маневрирования партизан во время прорыва немецкого кольца. С едой неважнецки, и это пока самое слабое место нашего положения. Первый наш план был прорваться возле Ивье дальше в районы, в тыл блокаде. Сегодня он изменился, возвращаемся назад, немцы заняли Николаево, Любчу. Сперва думалось, что эти стаи немцев, украинцев и прочей сволочи идут на фронт, а по дороге проводят хозяйственные операции, запасаются продуктами. По лесу шляются, а главное для них — пройти по всем лесным дорогам и сжечь все деревни и хутора в лесу. Есть и другое мнение, что это специальная блокада пущи, цель которой загнать всех партизан в «мешок» и потом пустить на них газ. Какая из них более правильная — увидим. Хотя ни от одной нам не легче. Из нашего места расположения вестей никаких. А в деревнях столько людей осталось, и моя семья там, Иван с женой и дочкой, мать. Лида и Шура на этой стороне Немана, в пуще. Может, уже и нет в живых. Отец на другой стороне, в деревне остался. Еще меньше надежды, что живой. Сердце скребет от этих мыслей, и всё же какая-то надежда не покидает: а вдруг выживут, да еще и увидимся… на этом свете. У меня самого тоже плохи дела. Сапоги рвутся так, что скоро босой стану, пиджак и брюки тоже с дырами. Одним словом — незавидно. Хорошо, что голова цела, а с ней потом всё будет. Лес 27.07.1943 г., вторник. После полуторасуточного перехода по болотам и через речки мы снова «дома». Но и тут хвастаться нечем. Взять хотя бы меня. Белья не менял больше двух недель. От болезни не выздоровел, а заболел еще сильнее. Один сапог совсем развалился, из одежды только френч и брюки, а дождь не перестает лить, есть нечего, хлеба ни крошки, зато есть грибы сырые да немного соли. Закалка выпала неплохая. Зато немцам — шиш с маком! Стремились нас окружить и уничтожить, да не получилось. Наш отряд весь цел, правда, коней только потеряли. Но это дело наживное. Тут, оказывается, полиция разъезжает, попадает даже и в пущу. Вчера немцы гремели над Голыми болотами. На нас пустили фронтовиков, неплохо делают свое черное дело. Но мы не теряем надежды, свое мы еще им покажем. Пусть только регулярные войска отойдут, тогда мы снова будем бить гадов. Вот и на фронте дела улучшились. После немецкого наступления теперь в наступление пошли Советы. Прорвали фронт возле Орла. Недавно читал сообщение: Орел окружен с трех сторон. И очень тревожит душу, а что же случилось с семьей? А тут еще эти журавли со своим протяжным жалобным криком! Пожалуй, и им блокада не нравится, и их каратели прогнали со своих гнездовий? Да и лето подходит к концу. В поле и на сенокосах много чего не сделано. А когда было делать всё это?! Пишу это на колене под сосенкой и в дождь.