Польша, Саксония и раскол победителей Октябрь 1814 г. в Вене прошёл под знаком напряжённой дипломатической борьбы. Формально конгресс ещё только готовился к началу работы, но на деле главные решения пытались нащупать заранее — в кабинетах министров, на частных аудиенциях, за обеденными столами и во время бесконечных светских приёмов... Именно тогда особенно остро обозначились два вопроса, едва не расколовшие вчерашних союзников по антинаполеоновской коалиции: польский и саксонский. Российский император Александр I намеревался получить большую часть бывшего Варшавского герцогства и создать на этих землях Польское царство, связанное с Российской империей личной унией. Пруссия, поддерживавшая Россию, рассчитывала в качестве компенсации присоединить Саксонию. Для Петербурга и Берлина эти две проблемы фактически превратились в единый дипломатический узел: Россия получала Польшу, Пруссия — Саксонию. Однако такая комбинация совершенно не устраивала Австрию и Великобританию… Меттерних опасался появления слишком сильной Пруссии непосредственно у австрийских границ. Саксония была для Вены не просто территорией на карте: её существование создавало своеобразный политический буфер между двумя крупнейшими германскими державами. Исчезновение Саксонского королевства означало бы серьёзное изменение баланса сил в Центральной Европе. Не меньше тревожили Вену планы России в Польше. Расширение российских владений далеко на запад превращало империю Александра I в ещё более влиятельного участника европейской политики. Один из влиятельнейших людей в Европе британский министр иностранных дел Роберт Стюарт, он же виконт Каслри, рассуждал сходным образом. Британия не претендовала непосредственно ни на Саксонию, ни на польские земли, однако была традиционно заинтересована в сохранении европейского равновесия. Чрезмерное усиление одной континентальной державы — будь то Франция вчера или Россия завтра — воспринималось в Лондоне как потенциальная опасность. Именно этим противоречием сумел воспользоваться человек, который ещё совсем недавно представлял побеждённую Францию. Возвращение Талейрана. Тайные переговоры с Александром I Шарль Морис де Талейран-Перигор приехал в Вену в чрезвычайно сложном положении. Франция была побеждена, Наполеон находился на Эльбе, союзники занимали Париж. Казалось, французскому представителю остаётся лишь наблюдать, как победители перекраивают Европу. Талейран видел ситуацию иначе. Он быстро понял главное: антинаполеоновская коалиция была прочна лишь до тех пор, пока существовал Наполеон. После победы старые противоречия вновь вышли на поверхность. 9 октября в разговоре с Меттернихом французский дипломат осторожно заговорил о единстве союзников. Ответ австрийского канцлера оказался весьма откровенным: «Не говорите о союзниках, их нет более!». — Для Талейрана это было почти приглашением к игре. Французский министр стал выступать защитником принципа легитимизма — права законных монархов сохранять свои престолы. Особенно удобно этот принцип работал применительно к Саксонии. Её король Фридрих Август I слишком долго сохранял верность Наполеону, поэтому Пруссия требовала фактически ликвидировать его государство. Талейран возражал: если европейские монархи собираются восстанавливать законность, нельзя одновременно лишать престола законного государя только потому, что это удобно победителям. За красивой юридической формулой скрывался вполне конкретный политический расчёт. Защищая Саксонию, Франция сближалась с Австрией и одновременно мешала усилению Пруссии. Так побеждённая страна постепенно возвращалась за стол большой европейской политики. Особенно важными стали личные переговоры Талейрана с Александром I. Первая серьёзная встреча состоялась 15 октября в присутствии российского дипломата Карла Нессельроде. Собеседники осторожно выясняли позиции друг друга прежде всего по польскому и саксонскому вопросам.