Узок путь, ведущий в жизнь

Почему слово «зилот» стало ругательным в церковной среде На ​болгарском православном портале «Бъди верен» опубликованы размышления протоиерея Божидара Главева об опасной подмене понятий в современном церковном сознании, из-за которой слово «зилот» (от греч. ζηλωτής — ревнитель), имеющее в Священном Писании глубоко положительный смысл, сегодня все чаще используется как обидный ярлык и синоним фанатика, фундаменталиста или смутьяна. Ведь еще псалмопевец Давид восклицал: «Ревность по доме Твоем снедает меня» (Пс. 68:10; ср. Ин. 2:17), апостол Павел призывал христиан «духом пламенеть» (Рим. 12:11), один из двенадцати апостолов - Симон Кананит - носил прозвище Зилот, а ревность о чистоте веры веками была отличительной чертой святых исповедников и защитников Православия. ​Безусловно, церковная история знает и «ревность не по разуму» (Рим. 10:2), порожденную гордыней, невежеством и желанием осуждать ближнего, которая в XX веке нередко служила оправданием расколов. Однако злоупотребление добродетелью не превращает саму добродетель в порок. Если любую ревность объявлять безрассудной, то с тем же успехом любую любовь можно назвать лицемерным равнодушием к истине, а смирение и послушание, к которым сегодня так часто призывают критиков, могут оказаться ложными (продиктованными страхом, малодушием или корыстью). ​В современной церковной жизни этот переворот понятий стал удобным инструментом. Когда верность Преданию мешает политике обмирщения Церкви, проще всего дискредитировать принципиальную позицию, навесив на ее защитника ярлык «зилота» и «фанатика». Этот нечестный прием позволяет уйти от богословского спора по существу и переключить внимание с аргументов оппонента на мнимые изъяны его характера, обвинив его в нетерпимости и нехватке любви. Но если применить нынешние стандарты бесконфликтности и безусловного послушания к истории Церкви, то в разряд «фанатиков» пришлось бы записать святителей Афанасия Великого и Марка Эфесского, преподобных Максима Исповедника, Иоанна Дамаскина, Феодора Студита, Зографских мучеников и многих других святых, открыто противостоявших императорам, патриархам и лжесоборам. ​Не всякое противостояние церковной власти является исповедничеством, но и не всякое послушание - добродетель, поскольку единственным мерилом того и другого служит Истина. Превращение слова «ревнитель» в оскорбление является симптомом глубокого кризиса церковного сознания, при котором внешний компромисс ценится выше Истины, административное спокойствие - выше верности Преданию, а толерантность - выше исповедания веры. Подлинная христианская ревность не противоречит любви, а рождается из нее, и потому вопрос для православного христианина состоит не в том, быть ли ему ревностным, а в том, чему именно служит его ревность - Богу или собственному самолюбию.