Нечаянная радость Сухумские байки. Быль. В нашей рубрике выходного дня «У причала» продолжает травить сухумские байки старый житель Сергей Арутюнов В давние времена небольшой Сухум был бурнокипящей столицей Абхазии. В летние дни здесь швартовались огромные круизные лайнеры, бывали «Победа», «Адмирал Нахимов», «Россия». По трапам на причал сходили потоки нарядных туристов. Растекались по экскурсиям, в ближайшие кафе и доступные рестораны с живой музыкой. Пирс морского порта выходил к площади у пароходства и касс морвокзала, к разноградусным заведениям – «Черноморец», «Бригантина». Сновала публика в поисках развлечений, встреч и новых знакомств. В рассказе Бабеля «Столица Абхазии» есть фраза: «Даже море, изумительное, пьянящее сухумское море, составляет только „бесплатное приложение“ к набережной и кофейне». Народ, как правило, жил здесь легкий, веселый и общительный. Иногда эту локацию обозначали как «Бермудский треугольник». Здесь запросто можно было пропасть без вести, перемещаясь от одной увеселительной точки к вновь познанной. Горожане и жители окрестных сел всегда знали толк в знатной закуске и выпивке. Любили принимать гостей. Как правило, пили грамотно, со знанием дела, с уважением к застольным традициям, четко соблюдая очередность и суть ритуальных тостов. Напиваться до положения риз и вести себя непристойно, орать и материться считалось неприличным. Обычно нарушителя умели успокоить и незаметно выводили из-за стола. Впредь нигде и никогда не приглашали. «Одесса – мама, Ростов – папа, Сухум – город без фраеров», – горделиво констатировалось в промежутках между тостами. То есть имелось в виду, что сухумец слово держит, в любой ситуации не даст «задний ход», «походку не меняет». Так они с полувзгляда узнавали друг друга на чужбине. *** Назым – одноглазый татарин из местных – держал недалеко от портовых причалов забегаловку. Постоянные клиенты – стивидоры, грузчики, рыбаки, разный люд. Зачастую народ глубоко увлекающийся хлебом-солью, иногда и вовсе безденежный. Заведение Назым обычно отворял с рассветом. Ассортимент имел спартанский, аскетичный, понятный: сто-сто пятьдесят местной водки, ломтик хлеба с мандаринкой, иногда – яйцо вкрутую. Для эстетов – кофе на песке, иногда сосиски со слезоточивой горчицей. Жизнь обычно начиналась от восхода и до закрытия заведения. Хлопнул рюмку другую, и вроде жизнь налаживается. Бывало, брали всю эту жизнеобеспечивающую продукцию в долг, или, как говорили, «под запись». Поименная запись должников велась в захватанной-засаленной тетради, перетянутой резинкой для денег. Когда истекали сроки, а долг безгранично превышал потенциал должника, Назым доставал из-под прилавка большой мясницкий нож и… 👉🏻 Читать дальше на МАХ @wargonzo