Wondering (non)Jew

Вышло мое интервью с Ниной Потарской, украинской участницей флотилии "Сумуд". Оно состоит из двух частей: до и после перехвата их корабля израильской армией. Найти не нежелательное российское медиа, которое согласилось бы опубликовать интервью оказалось неожиданно сложной задачей, но свою площадку щедро предложил Мост — медиа, соединяющее людей с разных берегов. Негласно подразумевается, что ты или "за Израиль", или "за Палестину". Очень сложно привнести в эту дихотомию что-то более гуманистическое и объединяющее: я "за человека", "за мир". Но я продолжаю пытаться. Сегодня — через слова Нины. Я много лет занимаюсь адвокацией на высоком уровне и часто встречаюсь с людьми, которые принимают решения. Очень плохие решения. Жестокие решения. И я не понимаю, как вернуть их к логике созидания и мысли о том, что невозможно построить рай в одном месте на Земле за счет того, чтобы во всем остальном мире был ад. В этом нет ни баланса, ни справедливости. Отчасти я решила присоединиться к флотилии из-за этого: невозможно делать вид, что тебя это не касается, потому что это касается нас всех. На уровне риторики есть сходство между тем, как израильские власти говорят о палестинцах, и тем, как российские власти говорят об украинцах. Это, конечно, разные контексты, но я слышу очень похожие формулировки: "вас не существует", "там одни фашисты". Многим кажется, что я отвлекаю внимание от Украины, но на самом деле я, наоборот, привлекаю внимание к Украине. Есть четкая связка между тем, что наша власть и любая власть — это не весь народ, и что потребности людей очень часто не совпадают с интересами государств и представителей правительств. Именно с этим связана надежда: что физически не получится остановить все суда и какие-то лодки всe-таки смогут дойти и создать коридор, такой "живой щит", чтобы между ними смогла пройти баржа с гуманитарной помощью и передать в Газу продукты и медикаменты. У меня, например, много пищевых аллергий. Любая ошибка становится риском для всей команды. И мне очень нравится, когда в группе есть понимание, что забота о слабом и забота о ближнем — это залог успеха всей группы, ее роста и движения вперед. И мне кажется, очень важно иметь в жизни опыт доверия к обществу, в котором ты живешь. Меня почему-то очень задело то, что этим ребятам примерно столько же лет, сколько моему сыну. Парень начал на меня кричать, толкать, что-то делать, и я как-то возмутилась — не знаю, как мать и как учительница. Даже сама от себя этого не ожидала. Я сначала сказала ему: "Наверное, твоя мама тобой гордится". И это, конечно, вызвало новый всплеск агрессии... У меня были свои сомнения по поводу флотилии. Но я чувствую себя спокойнее в мире, где люди пытаются изменить реальность через баржу с гуманитарной помощью, акты гражданского неповиновения, демонстрации, искусство и другие формы ненасильственного сопротивления, а не через еще более разрушительные бомбы и дроны. А еще вот этот опыт перехвата, попадания в руки к израильским солдатам, через который прошла Нина, — человек, с которым у меня есть личные добрые отношения, — это воспринималось как личный удар. Как безнаказанное убийство Авды Хаталина. Как нападение на Нику и Л. в Мухмасе. Как уголовные дела в России против моих друзей и репрессивное закрытие любимых организаций. Это удар по моим. Личное — это политическое.