Пора начать переговоры? На днях СМИ сообщили о том, что президент Южной Кореи Ли Чжэ-мён заявил о готовности вступить в переговоры с Кореей Северной. Он призвал к диалогу с целью заключения мирного договора, который должен положить конец Корейской войне 1950−1953 годов (боевые действия были остановлены не мирным договором, а перемирием). Что же означает это заявление и какие последствия оно будет иметь? Если на этот вопрос отвечать честно, то ответ будет коротким и однозначным: в краткосрочной перспективе никаких последствий данный дипломатический демарш Сеула иметь не будет, и его организаторы это отлично понимают. В настоящее время в Северной Корее полностью отсутствует какая-либо заинтересованность в переговорах с Южной Кореей. В принципе, у власти в Сеуле сейчас находятся левые националисты, которые традиционно настроены не просто на ведение переговоров с Северной Кореей, но и на предоставление ей масштабной односторонней экономической помощи (многие в России удивятся, но Южная Корея в отдельные периоды была главным поставщиком экономической помощи на Север). Однако в настоящее время Пхеньян Южная Корея подчиняется существующему санкционному режиму, который был введён решениями Совета Безопасности ООН, и в силу этого не может оказывать Северной Корее какой-либо серьёзной экономической поддержки. Кроме этого, хорошие отношения с Китаем и особенно союзнические отношения с Россией означают, что у Северной Кореи теперь появились щедрые источники внешнего финансирования, куда менее проблематичные с политической точки зрения, чем Сеул. В этих условиях у Пхеньяна нет никаких причин для того, чтобы начинать переговоры. Однако данный демарш интересен в другом смысле. Поскольку речь идёт о мирном договоре, это косвенно подразумевает готовность Сеула вести контакты с Северной Кореей на новых условиях, то есть на условиях взаимного признания Республики Корея и КНДР в качестве двух независимых суверенных государств. Однако сигнал о принципиальном интересе со стороны Сеула (по крайней мере со стороны южнокорейских лево-националистических сил), уже сам по себе имеет политическое значение. Кроме этого, заявление президента является ещё одним напоминанием о том, что в принципе администрация Дли Чжэ-мёна хотела бы иметь хорошие отношения с Севером (настолько хорошие, насколько это возможно в нынешних непростых геополитических реалиях).