всуе

Этот текст, кстати, напомнил мне «Двойника» Жозе Сарамаго. Диалоги там сливаются: автор почти не обозначает, кому принадлежат реплики, и в какой-то момент перестаешь понимать, кто именно говорит. Поскольку герои — двойники, форма текста становится частью истории. Мне кажется, именно это ощущение Дени Вильнёв пытался передать в своей экранизации «Враг». Только уже не с помощью текста, а с помощью монтажа.

Запыхалась, пока читала «Гомер навсегда» Ласло Краснахоркаи. Все потому, что читала вслух. Обычно я читаю про себя, но тут предложения оказались такими длинными — целая глава может содержать всего одно, — что мне захотелось попробовать произнести это вслух. И все это в контексте того, что за героем гонятся убийцы. Долгое время он полагал, что должен знать тех, кто за ним гонится, иначе как он их обнаружит, когда оглянется и взгляды их встретятся, он пытался составить их облик из цвета глаз, высоты лба, из прически, оттенка волос, из формы носа, рта, губ, из пропорции подбородка, бровей, скул к лицу в целом и так далее, но когда ему удавалось закончить хотя бы с каким-то одним лицом, он видел перед собой лишь нечто неопределенное, ни на что не пригодное, среднее арифметическое из многих лиц, то есть видел ничего не говорящее лицо, а это вело на очень скользкую почву, потому что тогда он мог бы подумать, что за ним гонятся не несколько человек в толпе, а прямо-таки сама толпа в целом, однако это было бы неправдой, ведь толпу, сбившуюся воедино по самым разным причинам, данную так называемую уличную толпу, в которую его как раз занесло, в которой он как раз скрывается, толпу эту ну ни капли не интересует, тут он или нет, является он частью этой толпы или не является, толпу ничто не интересует, у толпы нет своего «я», своей воли, цели, своего направления, ведь она даже не думает о том, что она — толпа, так что ему по-иному нужно было относиться к лицам, и прежде всего надо было отказаться от намерения составить лица преследователей из глаз, лбов, волос, носов, ртов или ушей, а вместо этого сконцентрироваться на взгляде, да, на взгляде, на полной истории взгляда за одно-единственное мгновение, когда какой-то из этих взглядов встретится с его взглядом — и вдруг отдернет голову, на взгляде, для отождествления которого он должен был выработать в себе некую неизвестную ему до сих пор способность, нет-нет, не поймите неправильно, ему в самом деле нужно было обзавестись способностью увидеть полную историю беглых взглядов своим тоже беглым взглядом, и для этого недостаточно было зрения — во всяком случае, в привычном значении этого слова, — он, собственно, должен был, молниеносно обернувшись и скользнув взглядом туда-сюда, с уверенностью понять, принадлежит ли этот или тот взгляд, с его полной, без малейших пропусков, историей, принадлежит ли он его преследователям, и это притом, что он еще даже понятия не имел, трудно ли было бы ему выработать в себе эту способность, — нет, не было трудно, достаточно было бояться, жить в страхе с тех пор, как он заметил, что его преследуют, что за ним гонятся, и единственный способ выжить для него — удариться в бегство и остаться беглецом. Когда читаешь огромное предложение, не успеваешь перевести дыхание, и ты как будто уже бежишь — буквально по страницам. И это вызывает умеренное беспокойство. А может, небольшую тревогу. А то и вовсе панику. #reading@vsuye

Немного расстроилась из-за обсуждения этой публикации. Но хочу еще раз сказать, что никого не хотела обидеть или навязать свое мнение. Не соглашаться друг с другом — это нормально и, мне кажется, признак здоровой коммуникации. Главное — уважать позицию друг друга, даже если она сильно отличается от нашей.

Ловлю

Вижу много негатива на счет «Одиссеи» Нолана, и большинство замечаний кажется мне неоправданным. Но есть один момент, который меня действительно разочаровал — это появление Зендеи в украшениях из Ирана в Лондоне. https://vm.tiktok.com/ZN81XSNwL/ Для многих, включая меня, это выглядит как чудовищное проявление колониального отношения к культурному наследию: страну разграбили, древние артефакты растащили, а теперь их продают на аукционах или, что еще хуже, инкрустируют бриллиантами ради коммерческого люкса. Искренне хочется, чтобы все эти ценности вернули обратно в музеи, чтобы национальное наследие было сохранено в своей первозданной исторической среде, а не служило «трофеем» для ковровых дорожек. Ход ювелиров нормализует нелегальный оборот древностей и мешает научным исследованиям. Позиция второй стороны. Ювелирный дом Barron London утверждает, что руководствуется философией «благородного сохранения». По его словам, он буквально спасает эти 3000-летние золотые пластины из Зивийского клада от забвения. Уверяют, что золото не подверглось никакой деформации — артефакты удерживаются деликатными неинвазивными зажимами, а сам бренд не планирует продавать серьги, сохраняя их в закрытой коллекции. С их точки зрения, появление Зендеи в таких украшениях — это не стирание истории, а способ привлечь внимание мировой общественности к богатейшей культуре древнего Ирана и вывести ее из тени невостребованных музейных залежей.

Это очень плохо https://youtu.be/irVNGjRFZGk?si=e5FMRDVgHy2iENs5

Петербург, 23 июля, явка обязательна!

Эдвард Хоппер

Сегодня я впервые увидела серебристые облака. Это когда солнце уже село, но за счет того, что облака находятся очень высоко, солнце их все равно подсвечивает. Они состоят из льда, и их видно только летом.

План такой: есть колбасу и читать Бунина

И к слову о брендах, которые отвечают всем моим критериям. Offret — как раз из их числа. Дорогой во всех смыслах, и один из тех немногих, в которые я действительно верю. Мне даже не хочется советовать какую-то конкретную вещь — скорее сам подход. Простые силуэты, отличные материалы и одежда, которую можно носить годами. Ее не нужно беречь для особого случая. И, конечно, мне очень нравится все, что бренд строит вокруг одежды. Кино, музыка, съемка каталога в Японии, выпуск виниловых пластинок. А их магазин — вообще отдельная история. Один из тех, куда хочется зайти, даже если ничего не собираешься покупать. И да, сейчас у Offret как раз распродажа. Отличный момент, чтобы познакомиться с брендом. offret.studio

Рассказала KM20, что у меня в вишлисте я npc

Этим летом в книжном клубе читаем «Выгон» Эми Липтрот и смотрим одноименную экранизацию Норы Фингшайдт с Сиршей Ронан! Мне очень хотелось сделать это чтение особенным, поэтому я попросила дорогих моему сердцу Ad Marginem, «Подписные издания» и магазин Музея «Гараж» помочь с небольшими подарками для участников. Вместе мы собрали 10 наборов с книгами, карандашами и закладками. Получить один из 10 наборов бесплатно можно, присоединившись к книжному клубу. Получателей определим случайным образом. Все подробности — по ссылке❤️

Читая книгу Флориана Иллиеса «Семейство Томаса Манна в Санари», я все время вспоминала сериал «Наследники». Перед нами тот же тип патриарха — властный, деспотичный отец, чье внимание почти невозможно заслужить. Предел мечтаний его детей — хотя бы не разгневать его. Об объятиях и разговорах по душам нет и речи. Уже счастье, если твое имя будет упомянуто в дневнике отца хотя бы в нейтральном, а если повезет, то и в положительном ключе. Но последнее кажется почти недостижимым. Жить в тени Нобелевского лауреата — это носить унизительное звание «сын по профессии». И абсолютно неважно, насколько ты одарен сам по себе. Не зря дети иронично называли семью «Фирмой». Это было целое предприятие, работавшее на благо одного-единственного человека. В этой корпорации действовал строжайший регламент: не смейте шоркать ножками, пока Волшебник отдыхает от жары в своей спальне среди белого дня. Весь дом обязан замереть. В конце концов, ему еще предстоит в одиночку спасать великую немецкую литературу! Распределение отцовского признания внутри «Фирмы» было жестоким. «Хочу родить тебе еще сына, раз уж с Биби не угодила», — однажды в отчаянии скажет Томасу его жена Катарина. Но о младшем Биби (Михаэле) Томас хотя бы пишет в дневниках, мельком печалясь о его занятиях музыкой. О средней дочери Монике Волшебник и вспоминать не хочет — для него она в лучшем случае помеха, а в худшем — пустота. Старшего Клауса отец и вовсе предаст профессионально. Сначала даст согласие на совместную публикацию, а затем отзовет его. Почему? Потому что упоминание рядом с сыном в тот момент станет бренду «Томас Манн» экономически невыгодно. Ну, хоть Меди (Елизавете) повезло. Младшую дочь Волшебник буквально боготворит — ей даже сколотили прижизненный бюст, зафиксировав ее статус главного сокровища. Правда, заниматься музыкой профессионально Меди нельзя: не женское это дело, да и в «Фирме» уже занята вакансия гения. Любовь Волшебника ей обеспечена. Но только до тех пор, пока она не выходит за пределы отведенной ей роли. Когда в 1933 году Германия выгнала Томаса Манна, казалось, что его детей уничтожил Гитлер. Он лишил их дома и превратил в «профессиональных беженцев», торгующих фамилией на лекциях в США. Но книга Иллиеса обнажает другую, куда более страшную правду. Гитлер сломал их жизни снаружи. Но Томас Манн выжег их изнутри задолго до прихода нацистов к власти. Внешняя катастрофа лишь укрепила власть Волшебника. Спасаясь от Гитлера, дети были вынуждены еще теснее сплотиться вокруг отца — стать его помощниками, защитниками, продолжением его имени. Гитлер отнял у них Германию. Но именно страх перед ним сделал то, чего Томас Манн, возможно, не смог бы добиться сам: дети окончательно сомкнули ряды вокруг Волшебника. #reading@vsuye

Дорогая подписчица @zhek_cheposmotret в Музее дизайна Барселоны

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Кусочек гобелена Саши Онипко

Каким фильмом вытащить себя из лужи?

4 билета на показ нового фильма Рефна! 23 июля в прокат выходит фильм «Её личный ад», который привозит «Экспонента Фильм» @exponentafilm. У меня есть четыре билета: два в Москве и два в Петербурге. Будет здорово, если в комментариях вы найдете себе пару и сходите вместе❤️ Петербург — 21 июля в 19:30, «Ленфильм» Москва — 22 июля в 19:00, «Космос»

Нравится это соседство икон и проигрывателя