всуе

Гостевая комната Идея: Динара Хисямова Каналы: @pharmfm и @drugsandart ⠀ Этот текст был подготовлен к обсуждению книги Мар Гарсиа Пуч «История позвоночных», в которой писательница рассказывает о собственном опыте тревожного расстройства, ипохондрии и материнства. При этом она постоянно обращается к историям женщин, чьи психические заболевания на протяжении столетий становились предметом медицинских исследований, общественного осуждения и художественного изображения. ⠀ Одной из важных тем книги становится отношение медицины к психическим расстройствам и вопрос о том, всегда ли лечение способно устранить причины человеческого страдания. Поэтому мы с Динарой решили объединить два взгляда на эту тему: я обратилась к размышлениям Пуч и историческому контексту книги, а Динара подготовила материал об истории антидепрессантов, их появлении и развитии фармакологии. ⠀ Антидепрессанты — относительно молодые лекарственные средства, которым нет еще и 80 лет. Первые такие препараты появились в 1950-х годах. ⠀ Имипрамин стал первым трициклическим антидепрессантом — это значит, что он влиял на все три нейромедиатора, участвующих в механизмах развития депрессивных состояний — на серотонин, норадреналин и дофамин. Препарат положил начало целой группе антидепрессантов, которые используются до сих пор, хотя из-за побочных эффектов обычно не относятся к средствам первого выбора. Из этой группы вы могли слышать, например, об амитриптилине. ⠀ Почти в то же время появился ипрониазид. Занятный факт: изначально его разрабатывали для лечения туберкулеза, но оказалось, что на настроение пациентов он влияет значительно заметнее, чем на возбудителя заболевания. ⠀ Фармакологически ипрониазид является ингибитором монооксидазы и предотвращает разрушение серотонина, норадреналина и дофамина. При этом профиль безопасности оставляет желать лучшего, поэтому ингибиторы монооксидазы назначают не часто. ⠀ Интересно сопоставить эту историю с тем, как в «Истории позвоночных» описывается лечение женских психических расстройств в XIX веке. Героиня изучает истории женщин, страдавших после родов, и обнаруживает, что медицинская помощь нередко была направлена не только на облегчение их состояния, но и на возвращение к привычной социальной роли. ⠀ Психиатрам, имевшим дело с родильным безумием, выпадала непосильная задача: нужно было не только вылечить женщину, но и снова сделать ее матерью и женой, то есть исцелить семью. ⠀ Вышивка, готовка и стирка считались важными составляющими восстановления женщины. Иными словами, выздоровление связывали с возвращением к домашним обязанностям. ⠀ В 1970-х блеснул луч надежды — компания Eli Lilly синтезировала вещество, которое по фармакологическому действию является селективным ингибитором обратного захвата серотонина (СИОЗС). Это значит, что белок-транспортер не забирает серотонин обратно в клетку, и он дольше остается в пространстве между клетками и действует на рецепторы. ⠀ 29 декабря 1987 года в США для лечения депрессии был одобрен Прозак — препарат на основе флуоксетина. На фоне препаратов, которые раньше применялись для коррекции депрессивных состояний, Прозак блистал — достаточно безопасный, зависимости не вызывает и влияет на механизм, связанный именно с депрессией. Успех пришел незамедлительно — в течение первого же года объем продаж в Америке достиг 350 миллионов долларов. Пик пришелся на 1998 год — Прозак принес Eli Lilly 2,8 миллиардов долларов. ⠀ Появление Прозака изменило не только фармацевтический рынок, но и общественный разговор о депрессии. Медикаментозное лечение постепенно становилось более распространенным, а психические расстройства — более заметной частью публичной дискуссии. В последующие десятилетия появились и другие препараты этой группы: Золофт (сертралин), Паксил (пароксетин), Лексапро/Ципралекс (эсциталопрам). Они различаются фармакологическими свойствами и применяются не только при депрессии, но и при некоторых тревожных и других психических расстройствах. ⠀ В 1989 году на американский рынок вернулся Велбутрин (бупропион), ранее отозванный из-за риска судорожных приступов. Он преимущественно влияет на обратный захват норадреналина и дофамина и обычно реже вызывает сексуальные побочные эффекты, чем СИОЗС. ⠀ В 1993 году был зарегистрирован Эффексор (венлафаксин) — представитель ингибиторов обратного захвата серотонина и норадреналина. ⠀ В 1993 году появился еще один новый класс антидепрессантов — был зарегистрирован Эффексор (венлафаксин), который является селективным ингибитором обратного захвата серотонина и норадреналина. Разработка новых препаратов продолжается и сегодня. ⠀ В 2019 году в США был одобрен Справато (эскетамин) в форме назального спрея. Его действие связано с глутаматной системой мозга, а антидепрессивный эффект у некоторых пациентов может развиваться значительно быстрее, чем при использовании традиционных препаратов. ⠀ Особенно интересно в контексте «Истории позвоночных» появление в 2023 году Зурзувея (зуранолона) — первого перорального препарата, специально одобренного в США для лечения послеродовой депрессии. Курс лечения составляет всего 14 дней. ⠀ Если в XIX веке врачи стремились вернуть женщину с послеродовым психическим расстройством к обязанностям матери и жены, то сегодня послеродовая депрессия признается самостоятельным медицинским состоянием, требующим соответствующей помощи. ⠀ Но здесь возникает вопрос, который проходит через всю книгу Гарсиа Пуч: достаточно ли лечить симптомы, если причины страдания связаны не только с биологией, но и с личным опытом, семейной историей и общественными ожиданиями? ⠀ Пуч пишет: ⠀ Но корни моего страдания не подчиняются лекарствам. ⠀ И в другом месте: ⠀ Сегодня мы боремся за систему здравоохранения, при которой каждый имел бы право на свою дозу серотонина в пилюле, но забываем, что искусство может стать лучшим союзником в понимании нашей боли, в том, чтобы не глушить ее до отупения, а наделить преображающей энергией. ⠀ Это интересное противопоставление, хотя его не обязательно понимать буквально. Антидепрессанты не предназначены для того, чтобы лишать человека чувств или способности осмыслять собственную жизнь. Для многих людей они становятся необходимой частью лечения и помогают вернуть возможность работать, любить, создавать и испытывать удовольствие. ⠀ Но медикаментозное облегчение симптомов не всегда означает разрешение всех психологических и социальных конфликтов. Героиня «Истории позвоночных» постепенно приходит к мысли, что ее бесконечные обследования и попытки получить гарантии безопасности не могут избавить ее от фундаментальной неопределенности человеческого существования. ⠀ Все мои проверки и походы к врачу призваны уничтожить неуверенность, а нужно, наоборот, принять ее. ⠀ В этом смысле книга не столько ставит под сомнение достижения психиатрии, сколько предлагает посмотреть на страдание шире медицинского диагноза. ⠀ Искусство для Гарсиа Пуч становится способом обнаружить собственный опыт в историях других женщин, придать форму тревоге и найти слова для переживаний, которые трудно описать языком симптомов. ⠀ Однако стоит ли романтизировать психическое страдание, представляя его необходимым условием творчества? И можно ли противопоставлять искусство и медикаментозное лечение, если оба способны по-разному помогать человеку? Именно эти вопросы особенно интересно обсудить после знакомства с историей антидепрессантов. ⠀ #guestroom@vsuye