Выйди «Космополис» Кроненберга сейчас, он, вероятно, был бы понятнее. Просто потому, что мы оказались ближе к миру, который он описывает. Когда в 2012 году Эрик Пэкер говорил о потоках данных, алгоритмах и закономерностях рынка, это могло казаться преувеличенной фантазией о финансисте, окончательно потерявшем связь с реальностью. Сегодня становится очевидно, что Кроненберг говорил о новом способе видеть мир. В эссе Mean Images художница Хито Штайерль пишет, что генеративные модели работают не с реальностью, а с вероятностью. Фотография была следом события: изображение свидетельствовало, что нечто действительно находилось перед камерой. Генеративный ИИ устроен иначе. Он не воспроизводит мир, а вычисляет его наиболее вероятную версию. На место сходства (likeness) приходит вероятность (likeliness). Кажется, именно так устроено сознание Эрика Пэкера. Для него рынок — не хаотичная совокупность человеческих решений, а математическая структура, в которой каждая случайность лишь закономерность, еще не распознанная моделью. Он живет среди графиков, прогнозов, аналитики и медицинских показателей собственного тела. Жизнь интересует его только до тех пор, пока ее можно перевести в данные. Штайерль пишет, что ИИ создает не изображения мира, а его статистические модели. Они не отвечают на вопрос: «Что произошло?» Скорее: «Что здесь наиболее вероятно?» Пэкер делает то же самое. Он перестает воспринимать мир как последовательность событий и начинает видеть его как распределение вероятностей. Именно поэтому фильм кажется таким бесчеловечным. Люди в нем разговаривают не как люди, а как интерфейсы разных систем знания: финансовой, медицинской, политической. Даже лимузин — прежде всего вычислительная машина, которая фильтрует город и пропускает внутрь только обработанную информацию. Как транспорт он почти бесполезен: его обгоняют даже пешеходы. Но Кроненберга интересует предел такого мышления. В какой-то момент юань начинает вести себя «неправильно». Модель перестает работать. На улицах вспыхивают протесты. Тело оказывается асимметричным. В жизнь Пэкера снова и снова вторгается то, что невозможно встроить в систему. И здесь становится важным само название эссе Штайерль — Mean Images. Слово mean означает и «среднее» и «посредственное». Генеративная модель стремится к статистическому центру, сглаживая исключения и отклонения. Но именно отклонения и определяют реальность. В случае Пэкера — буквально асимметричная простата. Поэтому сегодня «Космополис» воспринимается иначе. Мы живем в мире, где алгоритмы все чаще предлагают нам не саму реальность, а ее наиболее вероятную версию. Пэкер разрушается, когда сталкивается с событием, которое не укладывается в его расчеты. И в этом фильм становится предупреждением уже для нас: чем сильнее мы доверяем статистическим моделям объяснять мир, тем легче принимаем наиболее вероятную версию реальности за единственно возможную, и оказываемся не готовы к тому, что невозможно предсказать.