Расспросила художника Анатолия Шабалина К. о лампе Spiky Lamp, созданной вместе со студией «Люмарх» @LUM_ARCH. Поговорили о шипах как защитном механизме, Рике Оуэнсе и, конечно, о стуле в виде Юры Борисова! 1. Лампа вызывает множество ассоциаций: от маски Крейга Джонса из Slipknot до героя из «Восставшего из ада». В обоих случаях иглы — это защита. А что она значит для вас? Да, это вполне понятные ассоциации. Для меня эта лампа стала логичным продолжением моих картин. Герои, которых я изображаю, часто имеют искажённые тела, а их конечности напоминают ножи или шипы. Это отражение внутреннего состояния моего поколения. Мы научились отращивать защитные механизмы, чтобы существовать в нестабильном мире. Я говорю не только о политической ситуации, но и о том, насколько уязвимыми нас сделали социальные сети. Мы постоянно находимся на виду. Более того, живём в эпоху недоверия, когда порой уже невозможно понять, настоящий контент перед тобой или сгенерированный искусственным интеллектом. В такой реальности шипы становятся естественной реакцией на окружающий мир. 2. Искали ли вы вдохновение в дизайне? Я сразу подумала о работах Крейга Моррисона, который использует в своих работах шипы. В современном дизайне действительно заметен всплеск интереса к шипам и острым формам. Думаю это связано с теми же причинами, по которым я создаю свои работы. Один из самых ярких примеров сегодня — Густав Вестман. Но в большинстве подобных случаев это прежде всего декоративный приём. В моём случае отправной точкой был не дизайн, а собственная живописная практика. Я смотрел на персонажей своих картин и представлял, какой могла бы быть мебель в их мире. Эта лампа родилась именно из такого размышления. Мне интересно не цитировать существующие решения, а материализовать пространство, в котором могли бы жить мои герои. 3. Насколько вам близок Рик Оуэнс как автор? Для меня Рик Оуэнс — один из самых значимых авторов современности. Несмотря на то что он занимается модой и мебелью, я воспринимаю его работы как скульптуры. Думаю, нас объединяет определённый жизненный опыт. Мы оба выросли в небольших консервативных городах и с раннего возраста стремились двигаться в противоположном от нормы направлении. Но больше всего меня вдохновляет его независимость. Он не ориентируется на тренды и не пытается соответствовать ожиданиям индустрии, а последовательно расширяет границы собственного мира. Когда речь заходит о Рике Оуэнсе, разговор редко сводится к успеху очередного показа. Обычно говорят: «Это классический Рик». Он настолько последователен, что стал отдельной категорией. Такая независимость очень меня вдохновляет, и я стремлюсь к тому же. 4. С лампой можно взаимодействовать: накалывать на неё записки или даже яблоко, как на ёжика. Насколько вам важно, чтобы зритель мог интерпретировать ваши работы как ему вздумается? Искусство нередко создаёт дистанцию между работой и зрителем. Иногда я чувствую в произведениях и окружающем их контексте определённую претенциозность. Возникает ощущение, будто не я смотрю на работу, а она смотрит на меня и оценивает. Мне всегда было ближе создавать объекты, которые приглашают к взаимодействию. Одна из сильных сторон этой лампы в том, что она предполагает соавторство. Владелец может использовать её по-своему, оставлять на ней следы своей жизни и менять её внешний вид. Это делает объект более личным, а каждую лампу уникальной. Мне кажется, благородные вещи должны хранить следы прожитого опыта. В случае с этой работой это едва ли не важнее ее прямой функции освещать пространство. 5. Я люблю стулья, поэтому не могу не спросить про стул в виде Юры Борисова! Что это было? Это был проект, созданный для Тинькофф и Третьяковской галереи. Я разработал серию скульптур и объектов, а Дима Черный снял короткометражные фильмы и фотографии проекта. Он был приурочен к выставке, посвящённой теме свободы. Через эти работы мы исследовали образ Юры Борисова и его внутреннюю свободу. Для меня идея заключалась в том, что свободный человек может быть кем угодно. Даже стулом, который дарит комфорт окружающим. #interview@vsuye