Когда я изучала стул Владимира Татлина, информации оказалось крайне мало. В процессе чтения книги о художнике, изданной к выставке в Центре «Зотов», стало ясно, что привычная датировка 1927 годом, скорее всего, ошибочна. Параллельно прояснилось, почему в 1950-х дерево заменили на металл — трудоёмко, дорого, непрактично. Но это изменило первоначальный замысел Татлина. Чтобы разобраться в деталях и понять, как сегодня выстраивается экспозиция вокруг этого стула, я поговорила с историком дизайна и научным консультантом проекта — Аленой Сокольниковой @design_in_details. 1. Можно ли считать стул Татлина одним из ключевых объектов в истории российского промышленного дизайна и почему? Скорее предметного дизайна и, в первую очередь, концептуального, так называемого, «бумажного» проектирования, который является одной из сильных сторон российского дизайна. 2. На выставке представлен стул, созданный специально для экспозиции и максимально приближенный к оригиналу. Расскажите, как проходил процесс его создания и какие решения помогли приблизиться к замыслу Татлина? В макете, изготовленной специально для выставки, учтены два ключевых момента. Первое – это то, что модель выполнена из дерева. Для Татлина было принципиально важно противопоставить свою разработку популярным тогда европейским моделям мебели из полых металлических трубок (в первую очередь, известным по школе Баухаус). Он пишет о том, что дерево – это более доступный для России материал, дешевый, теплый, приятный на ощупь. Данный стул – это попытка соединить новые принципы формообразования в сфере мебели с уже известными технологиями гнутья дерева паром Михаэля Тоннета (популярными тогда, в том числе, и в России). Второй момент – это габариты стула. В оригинальном тексте Татлина мы находим указание на то, что диаметр бруса равняется 1 дюйму. Это то, на что исследовательская команда проекта ориентировалась при расчете высоты стула и других его пропорций. В результате дополнительных консультации со специалистами по истории и технологиям мебельного дизайна — Александром Семеновым и Сергеем Куликовым — было принято решение о том, что высота сидения такого стула значительно выше стандартных 45 см, это скорее такое барное полукресло, чем обычная конторская мебель. Именно практическая работа в мастерской, окончательно проявила все сложности конструктивного решения Татлина и его ученика Николая Рогожина, при котором 4-метровый брус должен быть закручен в своеобразную «деревянную спираль». Необходимо поэтапно распаривать каждый кусок бруса, закручивать его в нужную форму и просушивать специальным образом. И затем распаривать, закручивать и просушивать следующий. Итоговый макет стула, выполненный Юрием Мариным в мастерской ЛУБ, представляется собой образец высококачественной ремесленной работы. 3. Если бы в итоге удалось сделать стул прочным и недорогим в производстве, как вы думаете, смог бы он стать массово популярным в своё время? И считаете ли вы, что такой стул был бы востребован сегодня? По перечисленным выше причинам мы считаем, что в тот период времени, когда этот стул был задуман, он не мог быть в полной мере воплощен в массовом производстве. Но здесь интересны те прогрессивные идеи, которые заложил Татлин в его конструкцию. Он первым из представителей авангарда подумал не о технологической (машинной) стороне производства, а о физиологическом комфорте человека, заложив основы тогда еще неизвестной науки — эргономики. В статье «художник-организатор быта» Татлин указывает, что этот стул должен решать проблему затекания мышц при долгом сидении. Во-первых, Татлин использовал седловидную форму сидения, которая позволяет равномерно распределять нагрузку на обе части наших бедер. Во-вторых, это рессорность стула, достигающаяся за счет гибкости деревянной пружины, при которой мы можем слегка раскачиваться. Поэтому, этот стул был бы, безусловно, популярен и тогда, и может быть популярен сейчас, если, например, для его изготовления используют какой-то новый современный материал. #interview@vsuye