Вадим Шумилин

Государственность на Руси стара, но чертовски неустойчива. По крайней мере, если верить её служителям и сочувствующим мыслителям. Которые кричат благим матом, что всё шатается и вот-вот рухнет в грязь каждый раз, как только пьяный воздух свободы ударяет в ноздри подотчётному народу, народ чутка отстраняется и начинает оглядывать эту самую государственность с критическим прищуром. Кричат так настойчиво, так жалостно и пронзительно, что народ очумело трясёт головой и не на шутку пугается: а ну как и в самом деле рухнет? Что ж мы, сиротинушки, тогда без неё, родимой - нешто сами, своим умишком? Да ну на хрен такие эксперименты! Надо поддержать матушку. И бросаются подпирать, забыв о позавчерашних обидах и вчерашних надеждах. Но государственность продолжает ныть, что ей плохо, что чувствует она великую слабость во всех своих членах, что стоит она нетвёрдо и что положение её ненадёжно. И народ, бледнея от страха, жмётся к ногам заступницы-кормилицы, чтоб, значит, тяжестью своей прижать её покрепче к родной земле, чтоб не унёс шальной ветер из-за океана. И каждый раз выясняется, что этого мало. Что государственность ощущает себя более-менее устойчивой, только упёршись сапожищем в народное горло. Лишь тогда она приходит в себя и от жалобного стона переходит к командирскому рыку. И народ тогда маленько успокаивается - ну. слава богу, вроде пронесло, миновала беда, уберегли сокровище. Вот только дышать становится всё труднее и труднее. Так что в конце концов в глазах краснеет, в голове темнеет, вылетают из неё прочь мысли о том, что грех жалеть себя, никчёмного, ради казённой надобности, спихивает народ с горла державный сапог, чутка отстраняется от государственности, озирает её с критическим прищуром... Ну и всё повторяется по-новой. Точнее, по старой. По вечной колее русской истории.