Вадим Шумилин

Справедливости ради, попытки были. Демократию - не факт, правда, что специально - чуть было не принесли американо-британские союзники, когда в сороковых-роковых заставили сменить абсолютную монархию на конституционную, резко урезав полномочия шаха. Нормальную жизнь грозился устроить премьер Мосаддык, национализировав принадлежавшую британцам нефтянку и планируя масштабные экономические и социальные реформы. За что его сковырнули те же самые союзники, причём вместе с демократией. Среди историков есть версия, что как раз реформы Мосаддыка были чуть ли не единственным реальным шансом на утверждение в Иране устойчивого светского и более-менее демократического строя. Шанс профукали, и с 1953 по 1978 годы Иран представлял собой вполне себе традиционную восточную деспотию в модерновой западной упаковке. По иронии судьбы, эта упаковка не помогла шаху завести друзей за границей, но здорово подсобила врагам внутри. Конечно, в основе недовольства, вылившегося в революцию, лежали экономические и социальные причины - чудовищное имущественное и классовое расслоение, пауперизация, вызванная массовым исходом из села в Тегеран, коррупция и т.д., но пристрастие монарха к бесовским западным штучкам-дрючкам сыграло роль катализатора. Исламский режим действительно сделал немало для налаживания собеса, образования и здравоохранения. Но не только: отняв у народа бытовые свободы, он дал ему взамен политические. Немного, но всё же больше, чем он, народ, имел почти всю историю династии Пехлеви. И, между прочим, больше, чем теперь имеем мы в достигшей полного суверенитета России. По крайней мере, парламент в Иране - не пошлая декорация, а реальный институт, а на выборах есть выбор. В строго ограниченном зелёными флажками диапазоне, но всё же. Однако рост числа образованной городской молодёжи - одно из следствий социальных реформ исламистов - сыграл с ними злую шутку (не читали "Горя от ума" убиенного в Тегеране поэта). Дети и внуки тех, кто творил исламскую революцию, искореняя безбожное западное влияние, сами хотят теперь пить по-западному, отдыхать по-западному, одеваться по-западному. И вообще - жить по-западному, не считая копейки на чурек и не ходя немытыми из-за нехватки воды. Время от времени мелькают сообщения о том, что протестующие в Иране то там, то сям поминают добрым словом покойного шаха и его здравствующего сына. Насколько часто поминают - судить издалека решительно невозможно. Но отсутствие признанных несистемных оппозиционных лидеров внутри страны и правда должно стимулировать интерес к Реза Пехлеви. На безрыбье и он лидер. О нём, по крайней мере, знают все. Это, конечно, совсем не значит, что юный 65-летний принц имеет большие шансы оказаться во главе родной, давно покинутой страны. Но не значит и того, что не имеет никаких. Имеет - по указанной выше причине. А если всё же окажется - земляки, и весь мир с вместе ними, получат возможность узнать, отличаются ли Пехлеви от Бурбонов только вероисповеданием, или они, пусть ничего не забыв, кой-чему успели всё же научиться.