ВСЕВЕДА🕊

Тема вакцинации не отпускает многих. Но в вакцинах ли дело? Обсудим с Алексеем Солнцевым. Присоединяйтесь уже сегодня в пятницу 14 августа в 15 часов по московскому времени https://youtube.com/live/3Qf4Bg4ZafU?feature=share @VEKtRUe

16 августа, в Москве состоится образовательный форум «ЗАЩИТИМ НАШЕ БУДУЩЕЕ!». Во времена, когда так называемые «либеральные» реформаторы уже более тридцати лет уничтожают наше образование, ответственным родителям важно понимать, как они смогут защитить своих детей от технологий отупления и тотальной нравственной деградации. Но бесконечной констатацией фактов делу не поможешь, нужны действия. На данный момент, уже существуют различные практики использования правовых механизмов защиты права детей на достойное образование в рамках общедоступной средней школы, которые уже помогли тысячам родителей. Наряду с этими возможностями, есть и успешный современный опыт обучения школьника по проверенным методикам советской эпохи, дающий возможность учащемуся получить по-настоящему фундаментальные знания и стать грамотным всесторонне развитым человеком. Наш образовательный форум поможет вам разобраться в процессах, которые сейчас идут в современной школе, выбрать правильную стратегию и начать действовать в интересах вашего ребёнка. На нашем форуме будут выступать: кандидат исторических наук, доцент, гендиректор фонда «Достояние Отечества» Ольга Четверикова; правовед, общественный деятель Марина Масленникова; председатель Комитета по информационной безопасности семьи Родительской палаты, главный редактор сайта «На распутье.ру» Андрей Афанасьев; основатель проекта «Сталинский букварь» Дмитрий Фронтов и многие другие эксперты и специалисты в области образования и защиты прав детей. Приобрести билет: https://afisha.nethouse.ru/event/obrazovanie2026

Не, ну раньше породистые коты тоже имели паспорт, но чтобы такой... с чипом, с фамилией и отчеством... https://t.me/banki_oil/51883?single Если мой Снежок признаёт только меня, то по отчеству он будет Еленович? Бред какой-то... Пока казахи хвастаются в соцсетях новыми кошачьими паспортами, им уже готовят "Кузькину мать". Если хорошенько пораскинуть мозгами, то можно понять, что в данный "тренд" заложены более обширные замыслы, начиная от жёсткого контроля каждой животины, положенных прививок, начисления налогов, заканчивая отслеживанием углеродного следа, что, соответственно, впоследствии будет влиять на соцрейтинг хозяина.

Перемирия на Украине не будет, заявил Лавров. По словам главы МИДа, Москва не намерена просто останавливать боевые действия на текущей линии соприкосновения. Также скоро ужесточатся удары по объектам, которые, по словам Лаврова, обеспечивают работу «военной машины» Украины при поддержке западных стран. @banki_oil

Преодоление детского эгоцентризма в восприятии и в мышлении – это процесс чрезвычайно длительный и мучительный, сопровождающийся и взаимными обидами, и слезами эгоцентриков. Часто «спор» решается таким аргументом, как оплеуха... Трудное это дело понять, что твоя точка зрения – не единственно возможная, тем более – не единственно верная. Нередко это понимание не приходит к человеку и к старости. И тогда мы наблюдаем трагикомическое зрелище «дискуссий» между великовозрастными дядями и тетями, ведущими себя в точности так же, как трехлетние малыши, пользующиеся любыми «аргументами», лишь бы утвердить свою точку зрения, невзирая ни на что. Эвальд Ильенков • Учитесь мыслить смолоду Жизнь в дневниках

СТАТИНЫ вызывают ИНФАРКТЫ, ИНСУЛЬТЫ, ОСТРУЮ СЕРДЕЧНУЮ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ, БОЛЕЗНЬ ПАРКИНСОНА (и так далее). Если вы принимаете статины, и у вас все равно случается инфаркт, не пора ли сменить врача? https://t.me/VseWedaX/11981

"Беспрепятственное наблюдение" Сообщается, что технология компании Toka позволяет обнаруживать камеры, удаленно получать к ним доступ, просматривать прямые трансляции и даже изменять прямые или ранее записанные видеозаписи, при этом скрывая следы того, что система была взломана. Как нам можно поверить своим глазам, когда мы теперь знаем, что существуют скрытые технологии, приобретенные нашими собственными правительствами, которые могут использоваться для сокрытия преступлений путем буквального изменения записей с камер наблюдения? https://t.me/VseWeda/94433

“Frictionless Surveillance” Toka’s technology can reportedly locate cameras, remotely access them, watch live feeds and even alter live or previously recorded footage while concealing evidence the system was compromised. How can we be asked to believe our eyes when we now know that covert technology exists, purchased by our own governments, that can be used to cover up crimes by literally altering security footage? THREAD

«Никто же не знал, что Wildberries будут атаковать, а бизнес всегда в зоне риска», заявил спикер Заксобрания Петербурга Александр Бельский, комментируя ущерб продавцов от ударов БПЛА. Он считает, что селлеры должны закладывать такие обстоятельства в свои модели. «С чего чиновникам было решать, что надо защищать Wildberries? Потому что жена дома попросила?», — заявил политик. @bezposhady

Эволюция Демпартии США одной картинкой

Вехи «Украинская община была очень бедной, и о том, чтобы позволить себе какую-либо роскошь, не могло быть и речи. Если вас приглашали на чай, то сахар принято было приносить с собой. Украинцы, с которыми я общался, наивно полагали, что могут помочь финансировать ОУН за счет доходов какой-нибудь гуталиновой фабрики, которой владели их родственники в Польше. Они буквально жаждали войны Германии с Польшей и СССР как освобождения из-под ига «национального угнетения». Коновалец привязался ко мне и даже предложил, чтобы я сопровождал его в инспекционной поездке в Париж и Вену с целью проверки положения дел в украинских эмигрантских кругах, поддерживавших его. У него были деньги, полученные от немцев, и это позволяло ему играть роль лидера могущественной организации. В Париже мы остановились в разных отелях. Во время нашего пребывания в городе проходила всеобщая забастовка, и все рестораны оказались закрытыми, так что Коновалец повез меня обедать в… Версаль. Не работало и метро, и нам пришлось взять такси, кстати, весьма дорогое. Я был под огромным впечатлением от Парижа и остаюсь его поклонником до сегодняшнего дня. Центр был осведомлен о том, что мы с Коновальцем намеревались провести в Париже три недели, и решил воспользоваться этой возможностью, чтобы организовать мне встречу с моим курьером. Согласно инструкции из Москвы мне надлежало по возможности выйти на такую встречу в Париже и позднее в Вене. Для этого я должен был дважды в неделю появляться между пятью и шестью вечера на углу Плас де Клиши и Бульвара де Клиши. Курьер должен был быть мне лично известен, но имя его мне не раскрывали — таковы были «правила конспирации», — им мог оказаться кто угодно. В первое же свое появление на условленном месте я увидел… собственную жену, одетую по последней моде: она сидела за столиком кафе на улице и медленно попивала черный кофе. В ту минуту я был обуреваем самыми разнородными чувствами. Усилием воли мне удалось заставить себя удостовериться, что за мной нет никакой слежки, и лишь после этого я приблизился к Эмме. Мне сразу же стало совершенно ясно: место для рандеву выбрано крайне неудачно, так как сновавшая вокруг толпа не давала возможности проверить, есть ли за тобой «хвост» или нет. Опыт моей работы в Харькове против польской агентуры научил меня, что почти во всех провалах виноват был неудачный выбор места встречи. Взяв себя в руки, я на плохом немецком попросил разрешения сесть рядом за столик. Мы оба были крайне напряжены. «Эмма, когда я подсел к ней, осведомилась, все ли у меня в порядке.— Хотя ты и потерял в весе, но выглядишь, по-моему, превосходно, — добавила она с улыбкой. — Да и выбрит на сей раз прекрасно.Это ее замечание явно намекало на то, что дома, в России, я частенько брился через день.Посидев немного за столиком, мы незаметно удалились: это кафе было чересчур открыто для посторонних глаз. Идя по направлению к бульвару, мы заметили двух жандармов, явно направлявшихся в нашу сторону. Повинуясь внутреннему инстинкту, мы тотчас перешли улицу, чтобы избежать встречи с полицией. Теперь, оглядываясь назад, я вижу, насколько это было глупо.Недорогой отель, в котором остановилась Эмма (вполне подходящий для студентки, проводящей свои каникулы в Париже), находился всего в нескольких кварталах от места нашей встречи. Хотя я и был в восторге от встречи с женой, которую не видел почти год, мне было страшно подвергать ее хотя бы малейшему риску из-за свидания со мной. Мы обнялись, и я тут же сказал, чтобы она передала Центру мое требование: ни при каких обстоятельствах Эмма не должна быть моей связной. Я ведь не относился к числу тех, кто живет на Западе постоянно, так что с полной уверенностью мог утверждать: все мои контакты внимательнейшим образом изучаются» Разведка и Кремль Павел Судоплатов

В общении со своими коллегами по нацистской партийной школе я держался абсолютно уверенно и независимо: ведь я представлял головную часть их подпольной организации на Украине, в то время как они являлись всего лишь эмигрантами, существовавшими на немецкие подачки. Я имел право накладывать вето на их предложения, поскольку выполнял инструкции своего «дяди» («вуйко»). Если что-то в их высказываниях мне не нравилось, достаточно было просто сказать: «Вуйко не велел!» Именно таким образом я отверг предложение о моей встрече с полковником Лахузеном из штаб-квартиры абвера. Вступать в прямые контакты с германской разведкой было бы рискованно, так как немцы могли попытаться принудить меня к сотрудничеству. Снова и снова приходилось мне повторять свои возражения по поводу встречи с кем-либо из абвера. Однажды, когда мы гуляли с Коновальцем, к нам подошел уличный фотограф и сфотографировал нас, передав пленку Коновальцу, заплатившему за это две марки. Я возмутился. Было ясно, что мое берлинское окружение хочет иметь фотографию в своем досье, чтобы потом, когда им понадобится, они могли разыскать меня. Тогда же, на улице, я выразил свой недвусмысленный протест Коновальцу. Было бы непростительной ошибкой, если такая фотография оказалась бы в руках у немцев, заявил я ему, нисколько не сомневаясь, что именно это и было его истинной целью. Коновалец попытался как-то меня успокоить. По его словам, не было ничего предосудительного в том, что какой-то уличный фотограф, зарабатывающий себе на жизнь, сфотографировал нас вдвоем, прогуливающимися по берлинской улице. Позднее я убедился, что был прав. В годы войны СМЕРШ захватил двух лазутчиков в Западной Украине, у одного из них была эта фотография. Когда его спросили, зачем она ему нужна, он ответил: «Я не имею понятия, кто этот человек, но мы получили приказ ликвидировать его, если обнаружим». Я сумел войти в доверие к Коновальцу, передав ему содержимое одного конфиденциального разговора. Как-то Костарев и еще несколько молодых украинских националистов, слушателей нацистской партийной школы, стали говорить, что Коновалец слишком стар, чтобы руководить организацией, и его следует использовать лишь в качестве декоративной фигуры. Когда они спросили мое мнение, я возмущенно ответил:— Да кто вы такие, чтобы предлагать подобное? Наша организация не только полностью доверяет Коновальцу, но и регулярно получает от него поддержку, а о вас до моего приезда сюда мы вообще ничего не слышали. Когда я рассказал об этом Коновальцу, лицо его побледнело. Позже Костарев был уничтожен. Не думаю, что это случайное совпадение.» Отрывок из книги Разведка и Кремль Павел Судоплатов

Наша встреча проходила на квартире, находившейся в здании музея этнографии и предоставленной ему германской разведслужбой. В сентябре меня послали на три месяца в нацистскую школу в Лейпциге. Во время учебы я имел возможность познакомиться с оуновским руководством. Слушателей школы, естественно, интересовала моя личность. Однако никаких проблем с моей «легендой» не возникало. В его планы входила подготовка административных органов для ряда областей Украины, которые предполагалось освободить в ближайшем будущем, причем украинские националисты должны были выступать в союзе с немцами. Я узнал, что в их распоряжении уже имеются две бригады, в общей сложности около двух тысяч человек, которые предполагалось использовать в качестве полицейских сил в Галиции (части Западной Украины, входившей тогда в Польшу) и в Германии.Оуновцы всячески пытались вовлечь меня в борьбу за власть, которая шла между двумя их главными группировками: «стариков» и «молодежи». Первых представляли Коновалец и его заместитель Мельник, а «молодежь» возглавляли Бандера и Костарев. Моей главной задачей было убедить их в том, что террористическая деятельность на Украине не имеет никаких шансов на успех, что власти немедленно разгромят небольшие очаги сопротивления. Я настаивал на том, что надо держать наши силы и подпольную сеть в резерве, пока не начнется война между Германией и Советским Союзом, а в этом случае немедленно их использовать. Особенно тревожили террористические связи этой организации, в частности договоренность с хорватскими националистами и участие в убийстве югославского короля Александра и министра иностранных дел Франции Луи Барту. Для меня было открытием, что все эти террористы финансируются абвером — разведывательной и контрразведывательной службой вермахта. Полной неожиданностью явилась для меня и новость, что убийство польского министра генерала Перацкого в 1934 году украинским террористом Мацейко было проведено вопреки приказу Коновальца и стоял за этим Бандера, соперничавший с последним за власть. Бандера стремился к контролю над организацией, играя на естественной неприязни украинцев к Перацкому, который нес ответственность за репрессии против украинского меньшинства в Польше. Коновалец рассказал мне, что к этому времени между Польшей и Германией был подписан договор о дружбе, так что немцев никоим образом не устраивали любые враждебные акции по отношению к полякам. Они были так взбешены, что выдали Бандеру, скрывавшегося в Германии. Убийца генерала, Мацейко, сумел скрыться. Дело обстояло следующим образом. Мацейко планировал убить Перацкого, взорвав гранату, но она по каким-то причинам не взорвалась, и он застрелил польского министра. За ним тут же бросилась толпа людей. Мацейко сумел проскочить перед идущим трамваем, который отсек его от преследователей, забежал в подъезд первого же дома, поднялся на площадку 7-го этажа, там сбросил плащ и шляпу, выкинул револьвер и, неузнанный, спокойно вышел на улицу. Польская контрразведка установила засаду на всех явочных квартирах украинских националистов в Варшаве, но он не появился ни на одной из них. Ночь он провел со своей подружкой, тоже украинской террористкой Чемеринекой. Именно она организовала его побег через Карпаты в Чехословакию, использовав свои связи в чешской полиции.В Чехословакии ОУН имела мощную поддержку со стороны властей. У президента Бенеша были с Коновальцем личные отношения еще со времен первой мировой войны. Однако, когда ОУН «вышла из-под контроля» властей и осуществила убийство Перацкого, эти отношения ухудшились.Несмотря на эмоциональное выступление Бандеры на суде в защиту дела украинского национализма, он и другие организаторы были приговорены к смертной казни через повешение. Однако давление Германии на польские власти в конце концов спасло им жизнь. Смертный приговор заменили тюрьмой. Немцы после захвата Польши тут же выпустили Бандеру на свободу. И между двумя группировками украинских националистов закипела кровавая междоусобная война.

Вехи «Лебедь стал для нас ключевой фигурой в борьбе с бандитизмом на Украине в 20-х годах. Его репутация в националистических кругах за рубежом оставалась по-прежнему высокой: Коновалец рассматривал своего представителя как человека, способного провести подготовительную работу для захвата власти ОУН в Киеве в случае войны. От Лебедя, которому мы разрешали выезжать на Запад в 20-х и 30-х годах по нелегальным каналам, нам и стало известно, что Коновалец лелеял планы захвата Украины в будущей войне. В Берлине Лебедь встречался с полковником Александером, предшественником адмирала Вильгельма Канариса на посту руководителя германской разведслужбы в начале 30-х годов, и узнал от него, что Коновалец дважды виделся с Гитлером, который предложил, чтобы несколько сторонников Коновальца прошли курс обучения в нацистской партийной школе в Лейпциге. «Я ехал за границу как «племянник» Лебедя, якобы для помощи в его работе. Моя жена была переведена в Иностранный отдел НКВД для того, чтобы через нее я мог поддерживать связь с Центром. Она должна была выступать в роли студентки из Женевы, что позволило ей время от времени встречаться с агентами в Западной Европе. С этой целью она прошла специальный курс.Лебедь не знал о том, что на нас работает еще один агент, Полуведько, главный представитель Коновальца в Финляндии. Он жил по фальшивому паспорту в Хельсинки, организуя контакты между украинскими националистами в изгнании и их подпольной организацией в Ленинграде. Оуновцы прятали свои архивы в Ленинграде, в знаменитой библиотеке имени Салтыкова-Щедрина. Хотя мы и знали это, обнаружить архивы удалось лишь после окончания второй мировой войны, в 1949 году.Я выехал в Хельсинки в сопровождении Лебедя. Лебедь передал меня на попечение Полуведько и тут же возвратился в Харьков через Москву. Полуведько, ничего не знавший о моей истинной работе, регулярно посылал обо мне отчеты в НКВД через Зою Воскресенскую-Рыбкину, отвечавшую за связь с ним. Мне надо было дать Центру знать, что со мной все в порядке, и, как условились заранее, я написал записку своей «девушке», а затем порвал ее и бросил в корзинку. Выступив в роли моего невольного помощника, Полуведько собрал обрывки и передал их Зое. А на каком-то этапе Полуведько вообще предложил меня убрать, о чем сообщал в одном из своих донесений, но, к счастью, решение этого вопроса зависело не от него. В Финляндии (а позднее и в Германии) я жил весьма скудно: у меня не было карманных денег, и я постоянно ходил голодный. Полуведько выделял мне всего десять финских марок в день, а их едва хватало на обед — при этом одну монетку надо было оставлять на вечер для газового счетчика, иначе не работали отопление и газовая плита. На тайных встречах между нами, расписание которых было определено перед моим отъездом из Москвы, Зоя Рыбкина и ее муж Борис Рыбкин, резидент в Финляндии, руководивший моей разведдеятельностью в этой стране, приносили бутерброды и шоколад. Перед уходом они просматривали содержимое моих карманов, чтобы убедиться, что я не взял с собой никакой еды: ведь это могло провалить нашу «игру». После двух месяцев ожидания в Хельсинки прибыли связные от Коновальца — Грибивский («Канцлер») из Праги и Андриевский из Брюсселя. Мы отправились в Стокгольм пароходом.При посадке мне вручили фальшивый литовский паспорт. Когда прибыли в Стокгольм, всех пассажиров собрали в столовой, и официант начал раздавать прошедшие пограничный контроль паспорта. Поначалу он отказался вернуть мне мой паспорт, заявив, что фото явно не соответствует оригиналу. Действительно, паспорт был на имя Сциборского, члена Центрального руководства ОУН, украинского активиста, с его фотографией. К счастью, тут вмешался возмущенный Полуведько, пригрозивший официанту и заставивший его вернуть мне документ. После недели пребывания в Стокгольме мы отправились в Германию, где никаких неприятностей с тем же паспортом у меня уже не было. В июне 1936 года прибыли в Берлин, и там я встретился с Коновальцем, который расспрашивал меня обо всем с большим пристрастием.

Судоплатов же продолжил путь через Европу, а затем покинул континент по заранее подготовленному маршруту. В своих воспоминаниях Судоплатов подчёркивает, что сразу после покушения европейская пресса выдвинула несколько версий произошедшего. Одни обвиняли советские спецслужбы, другие предполагали внутренние разборки среди украинских националистов, третьи считали возможной причастность польской разведки. Лишь значительно позже стало известно, что ликвидацию действительно осуществил сотрудник НКВД. Политические последствия оказались значительными. Уже в течение ближайших лет Организация украинских националистов пережила тяжёлый внутренний кризис, завершившийся расколом на сторонников Андрея Мельника и Степана Бандеры.

Вехи Коробка конфет Весной 1938 года в центре Европы завершилась одна из самых известных операций советской внешней разведки довоенного периода. На оживлённой улице Роттердама прогремел взрыв, унёсший жизнь руководителя Организации украинских националистов Евгения Коновальца. Спустя десятилетия непосредственный исполнитель этой операции, генерал советской разведки Павел Судоплатов, подробно рассказал о произошедшем в своих мемуарах «Спецоперации. Лубянка и Кремль». Как вспоминает Судоплатов, операция не была импровизацией. Она стала результатом почти двухлетнего внедрения в ближайшее окружение Коновальца. Молодой сотрудник НКВД действовал под легендой украинского националиста, якобы нелегально покинувшего Советский Союз. Постепенно ему удалось добиться полного доверия лидера ОУН. Судоплатов сопровождал Коновальца в поездках по Европе, встречался с ним в Берлине, Париже, Вене, Антверпене и Роттердаме. Руководитель организации настолько доверял своему новому соратнику, что посвящал его во внутренние конфликты ОУН, рассказывал о разногласиях между различными группировками, обсуждал планы на случай будущей войны между Германией и Советским Союзом. ( Особое место в воспоминаниях занимает описание того, каким образом агент завоёвывал доверие своей будущей жертвы. Судоплатов вспоминал посещение вместе с Коновальцем могилы Симона Петлюры в Париже. Он понимал, какое значение Петлюра имел для украинской эмиграции, но не имел денег даже на букет цветов. Тогда он набрал горсть земли с могилы и сказал, что отвезёт её на Украину, где в память о Петлюре будет посажено дерево. По словам Судоплатова, этот поступок настолько тронул Коновальца, что после него их отношения стали почти доверительными. Вернувшись в Москву, Судоплатов доложил руководству НКВД о состоянии украинской эмиграции. Неожиданно для него последовала встреча в Кремле. В мемуарах он утверждает, что лично докладывал Иосифу Сталину об организации Коновальца и её связях с германскими спецслужбами. Во время беседы обсуждалось не только устранение самого лидера ОУН, но и политические последствия его гибели. Судоплатов приводит слова Сталина, согласно которым задача состояла не в мести, а в том, чтобы обезглавить украинское националистическое движение накануне большой войны и вызвать борьбу за лидерство внутри самой организации. Во время разговора Сталин, как пишет Судоплатов, неожиданно спросил, имеются ли у Коновальца какие-либо привычки или слабости. Ответ оказался простым: лидер ОУН очень любил шоколадные конфеты и почти в каждой поездке покупал дорогие коробки. Именно тогда, пишет Судоплатов, возникла идея использовать замаскированное взрывное устройство внутри коробки с конфетами. Руководство НКВД рассматривало и другие способы ликвидации — например, стрельбу в упор, однако постоянное присутствие охраны делало такой вариант слишком рискованным. Поэтому выбор остановили на техническом устройстве с часовым механизмом, которое должно было сработать спустя некоторое время после передачи подарка. В течение следующих месяцев Судоплатов продолжал поддерживать легенду. Используя документы моряка советского торгового флота, он встречался с Коновальцем в различных европейских портах, стараясь не вызвать никаких подозрений. По его словам, каждая такая встреча увеличивала риск провала, поскольку руководитель ОУН внимательно проверял своё окружение и не доверял случайным людям. Тем не менее многолетняя агентурная игра завершилась успешно. Весной 1938 года Коновалец согласился встретиться с Судоплатовым в Роттердаме. 23 мая они встретились в одном из городских кафе. После непродолжительной беседы Судоплатов передал Коновальцу небольшую коробку шоколадных конфет, объяснив, что это подарок из Советской Украины. Внутри находилось взрывное устройство замедленного действия. Агент заранее рассчитал время так, чтобы успеть покинуть место встречи до взрыва. Простившись с Коновальцем, он спокойно направился к железнодорожному вокзалу. Через несколько минут, когда он уже удалился на безопасное расстояние, прогремел мощный взрыв. Лидер ОУН погиб на месте.

Однако практически сразу выяснилось, что советские органы госбезопасности контролировали значительную часть подпольной сети. Многие заброшенные агенты были арестованы почти сразу после высадки. Некоторые согласились сотрудничать с МГБ, после чего через радиоигры передавали ЦРУ дезинформацию. В результате значительная часть разведывательных операций закончилась провалом. После середины 1950-х годов характер проекта существенно изменился. ЦРУ пришло к выводу, что вооружённое подполье внутри СССР фактически уничтожено и ставка на диверсионную деятельность больше не имеет перспектив. Вместо этого операция была переориентирована на долгосрочное идеологическое воздействие. Центральным партнёром американцев стала эмигрантская организация Prolog Research and Publishing Association. Через неё финансировались издательские проекты, журналы, книги, радиопередачи, аналитические исследования и культурные программы, рассчитанные на украинскую аудиторию как за рубежом, так и внутри СССР. Рассекреченные документы показывают, что именно этот этап оказался самым продолжительным и продолжался вплоть до конца холодной войны и с небольшими трансформациями и сразу после. Одновременно ЦРУ активно влияло и на внутреннюю структуру украинской политической эмиграции. Согласно современным исследованиям, основанным на рассекреченных документах ЦРУ и архивах ОУН, американская разведка поддерживала прежде всего структуры Украинского главного освободительного совета (УГВР) и связанные с ними организации, считая их более управляемыми и политически гибкими. Это способствовало дальнейшему углублению конфликта между различными фракциями украинской эмиграции и стало одним из факторов окончательного раскола зарубежных подразделений ОУН в 1954 году.

Вехи Операция ЦРУ "Аэродинамика": украинская эмиграция, Евгений Коновалец и истоки холодной войны Когда в мае 1945 года закончилась Вторая мировая война, противостояние между бывшими союзниками практически сразу перешло в новую фазу. Для Вашингтона главным противником стал Советский Союз, а территория Украины рассматривалась как одна из наиболее уязвимых точек советской системы. Именно здесь ЦРУ развернуло одну из своих самых продолжительных и дорогостоящих секретных программ, известную под кодовым названием Аэродинамика (первоначально CARTEL, позднее AERODYNAMIC, затем QRDYNAMIC и PDDYNAMIC). Проект просуществовал более сорока лет, с конца 1940-х годов, до распада СССР и далее до Украины, оставшейся после СССР. Однако истоки этой операции появились значительно раньше войны и связаны с человеком, которого многие историки считают создателем современного украинского националистического движения, — Евгением Коновальцем. Коновалец родился в 1891 году в Галиции, служил офицером австро-венгерской армии, а после распада империи стал одним из командиров Сечевых стрельцов Украинской Народной Республики. После поражения украинских национальных сил в гражданской войне он эмигрировал и в 1920 году создал Украинскую военную организацию (УВО), занимавшуюся подпольной борьбой против польской власти в Западной Украине. В 1929 году именно под руководством Коновальца в Вене была создана Организация украинских националистов (ОУН), объединившая несколько националистических организаций украинской эмиграции. Он стал её первым руководителем и определил стратегию создания независимого украинского государства через подпольную борьбу и деятельность зарубежных структур. Коновалец стремился превратить ОУН в международную организацию с сетью представителей по всей Европе. Он активно устанавливал связи с различными государствами, рассматривая любую поддержку как инструмент борьбы против СССР. В течение 1930-х годов ОУН поддерживала контакты с германскими спецслужбами, которые также были заинтересованы в ослаблении Советского Союза и Польши. Историки отмечают, что подобное сотрудничество носило прежде всего прагматический характер и было характерно для многих эмигрантских антисоветских движений того периода. 23 мая 1938 года Коновалец погиб в Роттердаме. Его убийцей оказался сотрудник НКВД Павел Судоплатов, который под видом единомышленника передал ему коробку конфет со встроенным взрывным устройством. После ухода Судоплатова, бомба сработала. Позднее сам Судоплатов подробно описал операцию в своих воспоминаниях, а факт ликвидации подтверждается рассекреченными материалами американской разведки и многочисленными историческими исследованиями. Для советского руководства устранение Коновальца означало ликвидацию наиболее авторитетного лидера украинской эмиграции. После смерти Коновальца руководство ОУН перешло к Андрею Мельнику, однако уже через несколько лет организация раскололась. Более радикальная группа во главе со Степаном Бандерой создала собственное крыло — ОУН(б). Именно этот раскол позже окажет огромное влияние на политику западных спецслужб, поскольку американцам приходилось выбирать, с какими украинскими эмигрантскими организациями сотрудничать. После окончания Второй мировой войны американская разведка начала искать национальные движения, способные вести разведывательную деятельность внутри Советского Союза. Украинская эмиграция казалась перспективным партнёром благодаря широким зарубежным структурам, антисоветской мотивации и наличию подпольных связей в западных областях Украинской ССР. Уже в 1948 году ЦРУ начало операцию AERODYNAMIC. Её первоначальная цель заключалась в заброске подготовленных агентов на советскую территорию, организации разведывательной сети, сборе информации о военных объектах, политической обстановке и поддержании антисоветского подполья. Американцы финансировали подготовку агентов, обеспечивали их документами, средствами связи, оружием и перебрасывали самолётами через границу. Предполагалось, что украинское подполье сможет стать серьёзной силой внутри СССР.

В Украину привезли останки одного из основателей ОУН Евгения Коновальца, которые недавно эксгумировали в Роттердаме для перезахоронения на Национальном военном мемориальном кладбище, пишет Закарпатская ОВА. Из Закарпатья кортеж поехал в Киев. Ранее в Украине перезахоронили прах второго главы ОУН Мельника.

Марокко развернуло до 24 000 представителей разных служб в преддверии очередного запланированного массового пересечения границы с Сеутой 15 августа. Группы в WhatsApp и Facebook продвигают эту попытку с помощью загадочных лозунгов, в том числе: «В тот день все станет ясно».