ВСЕВЕДА🕊

Вехи Попытка разобраться в довольно хорошо изученном, но все равно еще малопонятном явлении - как Красная армия победила в Гражданской войне профессиональную армию царского режима Большинство исследований и исторических работ держится на двух допущениях: будто белые были продолжением «царской армии» и будто красные были пьяной толпой без офицеров-профессионалов. Источники опровергают оба. Текст компилляции ниже построен на «Очерках русской смуты» Деникина (Берлин, 1926) и «Записках» Врангеля. Часть первая. Армия, которой не стало: 1914–1918 Вопрос «как толпа черни победила армию» предполагает, что армия 1914 года дожила до 1918-го и вышла на поле боя. Так вот, она не дожила. К октябрю 1917 года русская армия была телом с уничтоженным скелетом. Скелетом в армии служит офицерский корпус, и судьбу этого корпуса нужно проследить отдельно с первых месяцев войны. Накануне войны в армии служило около сорока тысяч офицеров. После мобилизации запасных и отставных их число выросло до восьмидесяти тысяч. За всю войну, по подсчётам историка Волкова, в офицеры произвели около 220 тысяч человек, из них 78 581 из военных училищ и 108 970 из школ прапорщиков. Это больше, чем армия произвела за всю свою предшествующую историю. Прямые боевые потери составили свыше семидесяти тысяч офицеров. Главное тут их распределение: основная часть потерь пришлась именно на кадровых офицеров. Первые бои 1914 года выбили тех, кто в мирное время учил полки, и заменить их было просто нечем. К 1917 году слово «офицер» значило совсем не то, что в 1914-м. Волков приводит свидетельство Головина о 7-й армии. Из тысячи прапорщиков, прошедших там курсы усовершенствования, около семисот были крестьянского происхождения, двести шестьдесят из мещан, рабочих и купцов и лишь сорок из дворян. Один пример нельзя распространять на всю армию. Но он всё же показывает, что массовый офицер военного времени вышел из той же деревни, что и солдат. Образ «дворянина в погонах», которого уничтожает чернь, к значительной части реальных офицеров 1917 года не подходит. Дальше события пошли быстро. Первого марта 1917 года Петроградский совет издал приказ № 1. Деникин считает, что он передал фактическую власть солдатским комитетам и дал первый и главный толчок к развалу армии. В той же главе он пересказывает оправдание одного из вождей Совета: командный состав не присоединился к восставшим, и его нужно было лишить авторитета. Деникин с гневом фиксирует и политическую логику этого шага, которую излагает один из его авторов: либо армия раздавит революцию, либо революция разрушит армию (тезис в изложении самих автором приказа). Это важное признание. Разрушение старой армии было сознательным политическим выбором революционной политики большевиков, а вовсе не побочным следствием «тёмной стихии». Исследовательница Бессчетнова, суммируя литературу, приходит к похожему выводу о характере процесса: дезертирство, грабежи, пьянство и убийства стали массовыми, и это был отказ от государственной службы, а не обычный солдатский бунт. Деникину лично принадлежит сильнейший довод против «русской особенности» этого развала. В предисловии к первому тому он пишет, что осенью 1918 года германские корпуса, оккупировавшие Дон и Малороссию, разложились за неделю, повторив нашу историю митингов, советов и комитетов и свержения неугодных офицеров. Армия кайзера, считавшаяся образцом дисциплины, прошла тот же путь за семь дней. Значит, дело не в качестве русского солдата. Когда исчезают власть, смысл войны и перспектива демобилизации, любая массовая армия превращается в криминальный сброд. Насилие над офицерами при этом было настоящим, и отрицать его не стоит. Волков приводит примеры января 1918 года: при большевистском восстании в Таганроге погибло более трёхсот офицеров и юнкеров, а юнкеров 3-й Киевской школы прапорщиков, сто сорок одного человека, перебили при выходе из города уже после перемирия.