ВСЕВЕДА🕊

Спиридонова в это время находилась среди руководителей левых эсеров. 6 июля её арестовали прямо во время съезда и поместили под стражу в Кремле. Позднее она была осуждена на год тюрьмы, однако уже в ноябре 1918 года амнистирована с учётом её прежних «заслуг перед революцией». Это обстоятельство очень точно показывает переходный характер 1918 года: большевики ещё не уничтожили окончательно своего бывшего союзника, но политическая граница уже была проведена. Именно здесь в историю Спиридоновой входит британская миссия — и здесь особенно легко совершить историческую ошибку. В Москве действительно действовала британская специальная миссия во главе с Робертом Брюсом Локкартом. Весной и летом 1918 года британские, французские и американские представители постепенно переходили от попыток договориться с советским правительством к поддержке сил, рассчитывавших свергнуть большевиков. Локкарт оказался в центре этой деятельности. С ним был связан знаменитый разведчик Сидней Рейли. Французская дипломатия также участвовала в антибольшевистских планах. Историк Джонатан Шнир, исследовавший документы Локкарта, описывает эти события как реальную попытку организовать смену власти в Советской России. При этом прямого приказа британского правительства Локкарту о свержении большевистского режима в сохранившейся переписке не обнаружено; значительную часть инициативы он, по-видимому, взял на себя, интерпретируя политические настроения в Лондоне. Британцы действительно находились в Москве в самые драматические дни июля. Локкарт позднее писал, что видел Спиридонову в Большом театре во время съезда. По его воспоминаниям, она производила впечатление совершенно спокойного человека, хотя вокруг уже разворачивалось вооружённое противостояние. Рейли также находился в театре и сообщил Локкарту, что здание окружено войсками. Эти детали, по прошествии стольких лет, читаются особенно эффектно, именно потому, что в одном пространстве оказались представители нескольких совершенно разных политических сил: большевистские руководители, левые эсеры, иностранные дипломаты и разведчики. Историк О. Генри Радки прямо отмечал, что не было представлено ни одного свидетельства контактов левых эсеров с союзными державами. Документы левоэсеровского ЦК показывают собственную логику событий: 24 июня 1918 года партия приняла решение о террористических действиях против представителей германского империализма и заявила, что рассматривает свою политику как удар по политике советского правительства, а не как нападение на самих большевиков. То есть левые эсеры действительно готовились к силовому конфликту, но их мотивировала прежде всего собственная революционная программа и неприятие Брестского мира. И всё же британский заговор имел огромное значение для общей атмосферы тех недель. Британская миссия одновременно искала контакты с антибольшевистскими силами и готовила собственные действия. В её окружении действовали Рейли и другие разведчики; параллельно существовали планы поддержать вооружённые выступления против советской власти, в том числе связанные с Борисом Савинковым. Поэтому для большевиков разграничение между самостоятельным восстанием левых эсеров, правыми эсерами, иностранной агентурой и другими антисоветскими силами становилось практически вопросом выживания режима. После июля 1918 года начинается настоящая трагедия Спиридоновой. Большевики больше не видели в левых эсерах временных союзников. Они увидели в них политического конкурента, способного обратиться непосредственно кнароду, к крестьянству. А Спиридонова была особенно опасна именно этим. Она говорила с крестьянами на языке революции, который большевики первоначально сами использовали для прихода к власти. Её критика продовольственной политики, насильственных хлебозаготовок и партийной монополии была для большевистского руководства гораздо опаснее обычной либеральной оппозиции.