Персональные данные и фотографы (ст. 272.1 УК), основы квалификации. Интересное решение вынесли суды в Кемеровской области. Фабула: С. работал механиком по обслуживанию съёмочной техники в кадетском училище, фактически выполняя функции фотографа кадетов. Фотоархив с ФИО и биометрическими данными несовершеннолетних кадетов хранился на сервере училища; для обработки фотографий С. копировал их на личный «Яндекс.Диск»; после увольнения он предложил родителям через председателя родительского комитета купить фотоархивы по 1000 руб. с кадета. Председатель родительского комитета разместила предложение фотографа в родительских чатах в whatsapp и Telegram. Об этом узнал начальник училища и далее о данной ситуации было сообщено куратору ФСБ военной контрразведки; в ходе ОРМ ФСБ к С. обратилась Свидетель № 1 (не родитель и не законный представитель кадетов), заплатила 13 000 руб. и получила от С. ссылку на архив с подписанными по ФИО фотографиями взвода. Фактические обстоятельства не оспариваются обвиняемым, однако, он считает, что продавал не персональные данные, а результат своего творческого труда (обработанные фотографии), просил оплату именно за труд по ретушированию; был убеждён, что Свидетель № 1 — родитель/представитель одного из кадетов, а не постороннее лицо (ссылается на переписку, где, по его мнению, она представилась родителем). Хотя в решении много интересного, кульминация квалификационной трагедии для юристов выразилась в следующем. Первая инстанция: Суд квалифицирует действия подсудимого по п."а" ч. 3 ст. 272.1 УК РФ, как незаконные использование и передачу (распространение, предоставление, доступ), сбор и хранение компьютерной информации, содержащей персональные данные, полученной путем неправомерного доступа к средствам ее обработки, хранения и иного вмешательства в их функционирование и иным незаконным путем, в отношении компьютерной информации, содержащей персональные данные несовершеннолетних лиц и биометрические персональные данные, из корыстной заинтересованности (Приговор Ленинского районного суда города Кемерово от 14.04.2026 по делу № 1-78/2026). Апелляционная инстанция: Вместе с тем, суд излишне квалифицировал действия С., как незаконное получение компьютерной информации путем неправомерного доступа, либо иным незаконным путем, поскольку установлено, что С. в силу занимаемой должности имел доступ к фотографиям кадетов для осуществления трудовой деятельности, при совершении преступления С. не совершал незаконного использования компьютерной информации. Риторический вопрос правоведов: а как же п. 5 Постановления Пленума ВС №37, прямо прописывающий приведённую ситуацию как пример неправомерного доступа? А дальше - больше. Апелляция исключает из действий осужденного незаконность получения компьютерной информации, а также совершение преступления путем неправомерного доступа к средствам ее обработки, хранения или иного вмешательства в их функции, либо иным незаконным путем, оставляя при этом квалификацию по п. "а" ч. 3 ст. 272.1 УК в следующей формулировке: действия С. следует квалифицировать как незаконную передачу (распространение, предоставление, доступ), сбор и хранение компьютерной информации, содержащей персональные данные, в отношении компьютерной информации, содержащей персональные данные несовершеннолетних лиц и биометрические персональные данные, из корыстной заинтересованности. Апелляционное определение Кемеровского областного суда от 09.06.2026 по делу № 22-1729/2026. То есть, признак из ч. 1 ст. 272.1 УК - способ, которым изначально были получены данные - не является обязательным для привлечения по ч. 2? А как тогда мы читаем конструкты из части 2 "Те же деяния", из части 3 "Деяния, предусмотренные частью первой или второй". Как бы "те же", но без части обязательных признаков? По материалам #АЦУПиК - Аналитического центра уголовного права и криминологии. https://t.me/crime_expert