ВСЕВЕДА🕊

Вехи Искусство изящной словесности Есть соблазн считать массовый психоз болезнью темных веков, чем-то, что случалось с неграмотными средневековыми горожанами, не знавшими ни Просвещения, ни печатного станка, ни науки. Но история упрямо опровергает это утешение. "Костёр тщеславия" во Флоренции 1497 года и нюрнбергские митинги 1935-го разделяют четыре века прогресса, книгопечатания, Реформации, Просвещения, промышленной революции и всеобщей грамотности. И тем не менее механизм, запущенный в обоих случаях, был один и тот же. Это не механизм невежества. Это механизм стадной природы человека. Но начать следует не с оратора, а с толпы, потому чкак оратор лишь читает то, что в ней уже написано, витает в умах. Гюстав Лебон, опубликовавший в 1895 году свою «Психологию народов и масс», сформулировал наблюдение, которое с тех пор никто не опроверг: в толпе индивид полностью утрачивает себя. Не фигурально - буквально. Ответственность растворяется в анонимности коллектива, критическое мышление подавляется эмоциональным заражением, и человек оказывается восприимчив к внушению так, как наедине с собой он никогда бы не оказался. Фрейд рассматривал толпу как человеческую массу, находящуюся под массовым гипнозом, а самым опасным и существенным в психологии толпы считал её восприимчивость к внушению. То, что кажется коллективным решением, на самом деле является коллективным трансом и уязвимостью. Савонарола понял это раньше, чем это стало теорией. За четыре года своего морального вознесения над Флоренцией с 1494-го по 1498-й, он преобразил город до неузнаваемости. От привычного скептицизма в религиозных вопросах, от буйного карнавального веселья эпохи Лоренцо Великолепного флорентийцы как опоенные, обратились к крайнему благочестию, провозгласив своим царём Иисуса Христа. Это была столица Возрождения — город, где Боттичелли писал Венеру, Леонардо конструировал летательные аппараты, а банкирские дома Медичи финансировали философские академии. Совсем не заброшенная деревня невежд, элита европейской цивилизации. И эта элита добровольно несла свои книги, картины и музыкальные инструменты на костёр. Обдолбанные всего лишь речами проповедника. Что особенного совершил Савонарола? Он запустил на улицы страх перед Апокалипсисом. Флоренция конца XV века жила в объективной нестабильности: папская политика непредсказуема, французские войска уже входили в Италию, власть Медичи практически рухнула. И тут появляется монах с завываниями о конце света. Пророчества Савонаролы были крайне мрачными, о грядущем апокалипсисе и о том, что надо всем покаяться. Но апокалипсис, дух которого витал в воздухе, он не изобрёл, он его лишь подсветил в состоянии общей тревоги и тем самым дал массе, в пограничном состоянии то, чего она отчаянно искала: объяснение что происходит и кто виноват. Роскошь - грех, а карнавал причина, покаяние — вот спасение. Простота этой примитивной формулы оказалась её главной силой. Он организовал отряды легко возбудимых, но недалеких юнцов,, которые врывались в знатные дома с целью следить за исполнением десяти христианских заповедей, бегали по городу, отбирая игральные карты, кости, светские книги, флейты, духи, потом всё это предавалось торжественному сожжению на центральной площади. Детский отряд доносчиков в нашем примере, это не средневековый курьёз, мы о нем еще не раз услышим в истории. Это было очень удачное и системное решение: вовлечь в механизм массового помешательства всех, от мала до велика, тем самым отрезав социуму путь назад - к трезвомыслию. Параллель с позднейшими режимами здесь не метафорическая, а структурная.