Как таджики 25 лет строили на территории России своё параллельное государство. Часть 8 (предыдущая здесь). "Он попытался сразу же идти с козырей, ссылаясь на "вам должны позвонить", но Женщина-Жопа рявкнула: "никто мне не звонил. Какой вопрос?" Бободжон начал объяснять, но не продвинулся дальше трёх слов. "Где? - прервала его Женщина-Жопа, - Человек? Документы?" Бободжон начал издавать какой-то звук, и Гузель Миннигараевна тут же раздражённо махнула рукой. "Так, всё, мущщина, не мешайте мне работать". На самом деле, серьёзные люди, конечно звонили. Серьёзные люди не разбрасываются словами. Но звонили они тогда, когда Гузель Миннигараевна восседала на унитазе с журналом Vogue, а телефон валялся на её незаправленной кровати. В те времена не было принято срать, спать, мыться и трахаться с телефоном в руке. (Да и что там смотреть на Motorola RAZR V3?). Увидев пропущенный звонок, Гузель Миннигараевна решила: "вам надо, вы и перезвоните". А серьёзные люди решили: "увидит пропущенный и перезвонит". В итоге никто никому не перезвонил, и танк Бободжона, привыкшего видеть цель и не видеть препятствий, подорвался на мине Женщины-Жопы при первой же атаке. Вопрос с регистрацией для Саиджона в конечном счёте решили. Как и постановил его старший брат, целый год он занимался приёмкой, фасовкой и отгрузкой товара. Явно тяготился этим делом, но это шло ему на пользу: так или иначе Саиджон понял, что без отмашки старших никаким из его мрий не суждено осуществиться. Он стал более внимателен к воспитательным речам Бободжона, перестал оппонировать ему, ссылаясь на слова отца. "Ты пойми", - мягко и назидательно говорил Бободжон, - "мы должны любить и уважать отца. Но он человек из другой жизни. Он не понимает всё то, что должны понимать мы здесь. Отца учили русские в школе, а мы с тобой учились уже по-другому. Мы из разных миров". Бободжон понимал, что нельзя ломать младшего брата, полностью обрубая его мечты. У человека всегда, как и у того ишака из басни, должна висеть морковка перед носом. Только тогда его можно будет привести к нужной точке. Поэтому Бободжон заходил с другой стороны, не круша мечты юноши, а встраивая их в свою систему мироздания. "Пойми, брат, главное - это быть пальцами на руке. Главное всегда и во всём быть со своими. Независимо ни от чего. Ты думаешь, нам не нужны свои программисты, свои учителя, свои врачи, свои учёные? Ты думаешь, нам надо, чтобы все наши работали на стройке и торговали говном? Нет, брат. Наши люди должны быть везде. Нам нужны даже свои менты, депутаты, журналисты. Понимаешь? Даже вот эти вот все петухи из телевизора, которые поют и пляшут, рано или поздно должны петь и плясать под кем-то из наших. Но, прежде всего, нам надо знать, что кандидаты на эту роль именно наши. Тебя пока ещё нельзя отпускать от нас. Русские тебя развратят и превратят в себя, только третьего сорта". Саиджон, кажется, начинал что-то понимать. "Пойми, брат, вот я сейчас *бу русскую шлюху на Уралмаше. Но это я, Бободжон. Я всем доказал, кто я есть. А если тебя сейчас отпустить от нас, русская шлюха перекуёт тебя под себя своей п*здой, и ты будешь её рабом. Поверь мне, я знаю, как это всё происходит. Когда ты станешь пальцем на нашей руке, и это будет всем ясно - ты можешь идти хоть в менты. Можешь жениться на русской и возить её мать на дачу. Можешь сидеть с русскими за столом на их праздниках, обниматься с ними и целоваться, называть их своими друзьями и братьями. Всё можно, если это нужно для дела. Но когда я, или мулло Кайфулло, или кто-то из старших вот так вот щёлкнет пальцами, ты должен делать всё, что мы тебе скажем. Ты зарежешь свою жену и забьёшь её мать палкой. Расстреляешь из автомата русскую свадьбу, на которой только что пил с ними водку. Понимаешь, брат? Пойми. Вот когда и мы поймём, что ты принял эти правила игры, тогда мы и двинем тебя". Продолжение следует. #точики