Как таджики 25 лет строили на территории России своё параллельное государство. Часть 6 (предыдущая здесь). "На родине официально его не разыскивали, но негласно он был признан персоной нон грата, и въезд в родной Точикистон был для него нежелательным. Поэтому, показушно сокрушаясь по родным горам, Кайфулло путешествовал по Руси Таджикской, ни в чём себе не отказывая. Денег у него было как говна за баней, в карман авторитетного богослова текли не ручьи, а реки со всей диаспоры. Попутно он ещё умудрялся окучивать и диаспоры соседей по центральноазиатскому региону. На самом деле мулло Кайфулло, конечно, сокрушался не по родине, а по Европе, куда ещё в середине 90-х, как говорили злые языки, ездил предаваться греху и разврату. Но за руку его никто не ловил, а тех, кто много об этом болтал, могли и одёрнуть, причём достаточно жёстко. Зато сам Кайфулло болтал много и без умолку. За одну десятую его речей в САСШ он отхватил бы лет двадцать "Синг-Синга" или "Аттики", но в России ему нечего было бояться. Боялись тут его. Задавленные всё более и более возрастающей массой Руси Таджикской, татарские имамы, люди, как правило, в годах, просто физически опасались возражать в чём-то мулло Кайфулло и его грозной свите. Впрочем, в Татарстане или Башкирии мулло Кайфулло особенно не витийствовал, вёл себя скромно, а на Северный Кавказ вообще не совался. Во-первых, там не было его паствы, а во-вторых, наслышанные о нём северокавказские силовики могли его попросту обнулить где-нибудь в лесу. Зато в Сибири, на Урале, в Москве и Санкт-Петербурге - мулло Кайфулло был как дома. Впрочем, почему "как"? С осени 2001 года, прибывший в Екатеринбург Кайфулло, тронутый вниманием и почтением Бободжона, начал свою миссионерскую деятельность среди его боевиков, превращая вчерашних строителей в грозных "воинов джихада", вместо обычных бандитов и наркоторговцев. Кайфулло не считал нужным "шкериться" по каким-то подпольным молельням, своим учебным центром он сделал одну из мечетей на северной окраине Екатеринбурга. Нынче её не существует, на её месте проложены трамвайные пути, однако во времена оные это было весьма специфическое заведение. Удивительные, конечно, были времена. Впрочем, тяжело судить, что есть меньшее зло - открытые собрания радикальных проповедников, где каждый десятый слушатель был агентом трёхбуквенной организации, или так, как сейчас, когда столь открытых вещей внаглую уже не происходит, но зато всё это разбито на десятки и сотни подпольных ячеек и сетей, сокрытых не только от глаз обывателя, но и от тех, кому положены чистые руки, горячее сердце и холодная голова. Бободжон расширил своё влияние к весне 2002 года, но дальше продвинуться уже не мог, сопротивление конкурентов возросло до того предела, превозмочь который Русь Таджикская ещё не могла. Русь Таджикская сосредотачивалась, накапливала ресурсы, подтягивала новых и новых солдат своей армии, закрепляясь на "Сортяге" и начиная осваивать новые районы. Тем не менее, заниматься Бободжону было чем, он всегда был при деле, "на движениях", что-то мутил, что-то решал, 24/7 гоняя по городу на чёрном "форд фокусе I", окончательно закрепив за собой роль одного из влиятельных людей екатеринбургской диаспоры. К нему уже начали присматриваться - разом и на ул. Фрунзе, и на ул. Вайнера. В июне 2004 года отец подкинул Бободжону проблему, отправив в Русь Таджикскую его младшего брата. Тот был всегда не от мира сего, и Бободжон крепко задумался, что с ним здесь делать и куда его пристроить. Отвечать за брата перед старшими предстояло ему. Его поведение, отношение к cosa nostra (в буквальном, а не нарицательном смысле этого слова) - определяло положение самого Бободжона. Он бы, конечно, предпочёл не видеть брата в Екатеринбурге вообще и был несколько раздражён решением отца. Он и так был в тот день раздражён. Бободжон был заядлым любителем футбола, более того, поднимал неплохие деньги на ставках в букмекерских конторах через своих людей (и даже задумывался о проникновении в этот бизнес)". Продолжение здесь. #точики