Русские Новости

Переход к плохим временам. Как ни странно, в истории России за последние двести лет был только один такой ярко выраженный переход – летом 1914-го и осенью 1917 года, когда резко закончился Столетний Мир, да и просто ушло райское время для русской культуры. Ушло – как листья падают в одну холодную ветреную ночь октября, дунуло посильнее – и все уже лежат на земле, как после расстрела. Все, что случилось позже – в 1929, 1937 и далее – уже следовало из этого большого двойного обвала в мировую войну и революцию. И вот теперь, в 2020 и 2022, и снова, кстати, в два этапа, - мы перешли от жизни сладкой к жизни горькой. А как же конец двадцатого века? – мог бы спросить кто-нибудь. Нет, не считается. В конце двадцатого века все менялось так медленно, что просто не было одномоментного падения. Когда все закончилось? Когда люди поняли, что прежнее погибло? – да еще так, чтоб они всерьез переживали по этому поводу, переживали тогда, а не через двадцать лет, в жанре ложных воспоминаний. Когда из советских магазинов годами исчезала еда? Когда умер Брежнев? Когда пришел Михал Сергеич? Когда начали резать по Сумгаитам? Когда открыли Макдональдс? Когда победили Янаева с Пуго? Когда создали СНГ? Когда Гайдар отпустил цены? Когда очередной Санек Косой шмальнул кого-то у подъезда? Неясно. Это был долгий процесс изменений, и он совершенно не воспринимался как быстрый трагический обрыв. А вот 1910-е и 2020-е – это поворот. И вот что я хочу вам сказать. Если честно, я так и не верю в то, что сам же и написал здесь чуть выше. Отказываюсь в это верить, да и все. Конечно, какой-то трезвый холодный голос шепчет, что происходящее – всерьез и надолго, и что те, старые русские люди, быть может, тоже понятия не имели, что впереди у них, тех немногих, кто выживет и доживет, еще почти 40 лет «чрезвычайщины» и режима «внутренней войны», то и дело переходящей во внешнюю, и что только к середине 1950-х в России начнется «нормализация», а в полной мере свободная и здравая жизнь вернется ближе к двадцать первому веку. Попробуйте оценить эту дату – середина 1950-х – представляя себя 13 декабря 1917 года. Лихо звучит, да? Примерно как сейчас сказать: «прямое авиасообщение, выдача виз и разблокирование подсанкционной торговли начнутся в 2060-е годы». Нет, невозможно. Мне все еще кажется, что наши войска пройдут еще 50, 70, 100 километров – где как, что это произведет нужное впечатление на ту сторону («скоро захватят Днепропетровск!»), что будут подписаны осмысленные мирные соглашения (а не такие, как сейчас, с почти гарантированным продолжением войны в самый неудачный момент), что европейцы поймут, что им неохота воевать, ведь они так хорошо живут, что Украина после Зеленского уйдет в «ревизионизм» финско-грузинского типа, и что Россия, качнувшись вправо не до самого конца, затем качнется влево опять-таки не до конца, не до повтора 1980-х, но остановится где-то на пределе разумного – и заживем. Меня так часто ругают за то, что я, мол, люблю «негатив» и редко говорю что-то «хорошее», - а я, тем временем, не могу изгнать из себя этот отчаянный оптимизм, эту надежду на то, что все происходящее – временно, отчасти понарошку и вскоре забудется. А если нет? Если возврата нет - не то что к состоянию 2013-го (ох уж эти тринадцатые годы, когда непременно надо с чем-нибудь прощаться), но и 2019-го – и дальше будет только больше железных занавесов, хороших и разных, а также всевозможной цензуры, причем со всех сторон, без всякой «свободы» где-либо, а также наступления на обывателя, попыток (и весьма успешных) этого обывателя ограбить и растоптать. «Рожать придется дома» - люблю это название рассказа Стивена Кинга, оно теперь ко многому подходит в нашей жизни. Знаете что, давайте подождем с выводами еще год-другой. Я хочу еще посидеть на воображаемых чемоданах, как воображаемый свежий белый эмигрант, и повоображать, что хорошая жизнь скоро вернется. А потом уже будем привыкать.