Из книги доктора исторических наук Владислава Аксёнова "Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции (1914-1918)": "Следует заметить, что официально предварительной цензуры в России не было, она была отменена Временными правилами о печати (указами Николая II Сенату в ноябре 1905-го - апреле 1906 г.), цензурные комитеты были переименованы в комитеты по делам печати, однако давление на прессу сохранялось. Штрафами, конфискациями тиражей и арестами редакторов и издателей власти сохраняли контроль за периодикой. Цензура проявлялась не только в запрещении публикации военных сведений и политических статей оппозиционной направленности или замалчивании негативных фактов внутренней жизни, но и в навязчивой патриотической пропаганде, которая со временем всё больше и больше раздражала обывателей. Музыковед-историк Н. Ф. Финдейзен записал в дневнике 13 июня 1915 г., когда в обществе распространялись слухи о "великом отступлении": "Начинается обычное лганьё. Всякий неуспех выставляется в розовом свете. О главном замалчивают. Снова печать сведена на роли гимновоспевательницы. Скучно, тошно, больно". Однако в психологическом отношении чуть ли не самым тяжёлым оказался информационный кризис - в условиях военной цензуры, получившей право не пропускать сообщения как на политические, так и на острые экономические темы, обыватели плохо представляли себе объективную ситуацию в империи, вследствие чего распространялись всевозможные конспирологические версии о кознях тайных тёмных сил. Современники переставали верить газетам и учились читать между строк. В Департамент полиции поступали сведения об отправлявшихся в армию письмах, в которых ответственность за развязывание войны возлагалась на главнокомандующего великого князя Николая Николаевича. Как правило, в них разыгрывалась понятная народу карта доброго царя и обманувшего его злого окружения. В июле Л. А. Тихомиров, рассуждая о ситуации на фронте, внутри России, задавался вопросом, глупость это или измена: "Какой же смысл всего этого? Недостатком сил это необъяснимо. Трудно объяснять и простой глупостью. Наконец - не может быть при этом и простой банальной измены". Подхваченная и популяризированная спустя несколько месяцев П. Н. Милюковым фраза была "народной", естественным образом вытекавшей из настроений современников. Позже Тихомиров ещё раз вернулся к этой дилемме, рассуждая о власти: "Я постоянно колеблюсь: идиоты? изменники? Или смесь того и другого?" Другой распространённой осенью 1916 г. фразой, популяризированной впоследствии уже М. А. Булгаковым, стала констатация разрухи (дезорганизации) в головах, провоцировавшая слухи об измене: "В действительности, имеется дезорганизация власти. Но у нас дезорганизация не во внешнем механизме, а в головах. Эти знаменитые "твёрдые цены", оставившие нас без хлеба и муки, - результат глупости власти, сующей свой нос туда, где она явно не может совершить умного действия. В результате - получается такая чертовщина, что народ начинает кричать об "измене". #русскаяистория