Из субъективной истории русского Урала (часть 5, предыдущая здесь): "В этом вопросе уральский характер и менталитет диктовали очень трезвые, прагматичные и реалистичные установки. Поэтому и после 31.12.99 Урал - в который раз уже, зашагал не в ногу со всей остальной, экзальтированной появлением молодого энергичного политика из спецслужб. Я не помню, чтобы его появление вызвало в Екатеринбурге (вот за область уже говорить не стану) какой-то восторг. Скорее настороженность и лёгкую холодную неприязнь. Горячо приветствовавший винд оф чейндж 1991, Екатеринбург - скорее шкурой, интуицией почувствовал какой-то нехороший, балтийский, злой и недобрый, с металлическими нотками бриз, который мы тут никто не ждали. Но молодого и энергичного политика приняли, чего уж там. В 00-е город ощутил и рост благосостояния граждан, стремительно выйдя на третье место в стране (индикатором было введение нового автомобильного кода), и усмирение уличной преступности, и вообще НЭП заиграл всеми красками. Воцарившуюся систему Екатеринбург принимал с иронией. Было ясно, что политика в стране кончилось, молодой человек здесь надолго, но да и чорт с ней, с политикой: можно пока делать бизнес и кататься за границу. В конце концов это тоже всё не вечно, и можно просто переключиться на другие вопросы. Урал практичен. Так мы прокутили все 00-е, въехали вместе с Карлесом Пучдемоном в 10-е, пронаблюдали в экранах смартфонов и ноутбуков "революцию п*здатых шуб" и вдруг проснулись в один день с мыслью о том, что всё это всерьёз и надолго, а может и навсегда. В качестве аллергии на слишком уж затянувшееся правление молодого и энергичного, Екатеринбург, в пику всему этому, избирает мэром крайне оппозиционного и бесстрашного в своих высказываниях Евгения Ройзмана. Криминальное прошлое этого человека никого не смущает. "Ворюга мне милей, чем кровопийца" и вот это всё, что так любит декламировать творческая интеллигенция. Город становится эпицентром общероссийской фронды. Здесь становится модным всё, что делается в пику Кремлю. Не Москве, нет, к Москве здесь никогда не было особого негатива. Капиталистическо-буржуазная этика, утвердившаяся в 90-е и 00-е, рассматривает зависть как недостойное чувство. Зависть - это удел неудачников, а мы должны смотреть на вещи рациональнее. Поэтому я подчёркиваю - в пику Кремлю, а не Москве. Никогда не помню, ни ранее, ни позже, чтобы скрепность, державность, преданность традициям и вот это вот всё - были бы настолько токсичны и маргинальны в наших краях как в 2010-е. Сейчас это всё хотя бы спускается сверху, а в те годы и во власти не было людей, кто не постыдился бы что-то такое говорить всерьёз. Крым? Донбасс? После Крыма все просто смотрели на табло в обменниках и считали убытки от санкций. Донбасс - это что-то с другой планеты. Единственным реальным проникновением Донбасса в нашу реальность стало прибытие гонористых и амбициозных дяденек и тётенек, пробивных, хабалистых и нацеленных на лучшие места под скупым уральским солнцем. Всё остальное - это где-то там, и решительно нас не касается. Вот в общем-то кратко, утрированный и максимально упрощённый фон нашей жизни, на котором мы ехали, ехали, и, наконец, приехали.... Нет, не в февраль'22. Сначала в COVID-19. Широкие общественные массы разделились примерно на две равные части: покорно надевшие маски, ушедшие на самоизоляцию и в режим нерабочих дней, и люди, в той или иной степени забившие на карантин. Степень забоя была разной. Были откровенные ковид-диссиденты, были умеренные. Остался вопрос: что это было? Версии у нас тут ходили разные - от пробных шагов по управлению обществом в условиях войны до проверки управляемости обществом вообще. При этом были и смерти, и много смертей. Говорить, что ничего не происходит вообще и всё это грандиозное надувательство - решались уж совсем отчаянные люди. Лишь только начавшаяся война затмила собой это очень странное и необъяснённое до сих пор толком явление, неожиданно ушедшее с повестки дня, едва лишь только наши танки взломали границы сопредельного государства".