Из субъективной истории русского Урала (часть 4, предыдущая здесь): "Зато в отпуске, в любой республике СССР, он видел заваленные прилавки, мясо, колбасы, сыр. И он, какой бы тупой он валенок не был по своей природе - понимал, чётко и недвусмысленно: весь этот банкет не для него, но зато из его кармана. И, повторюсь, у уральца не было ничего, что могло бы послужить ему розовыми очками, стать хоть какой-то пилюлей, подсластившей жизнь. Потому что к моменту референдума о сохранении СССР у уральца не было даже водки, чтобы залить шары и хоть на какое-то время перестать видеть реальность такой, какая она есть. А вы говорите "уральский сепаратизм". После мужика из Бутки Свердловской областью рулили люди неприметные, нехаризматичные и незапомнившиеся. Первой яркой фигурой, возглавившей область после мужика из Бутки, стал Эдуард Россель, выходец из семьи репрессированных поволжских немцев. Немцы с екатерининских времён играли в жизни Урала особую роль. И вот, вернулся их звездный час. Над горнозаводским краем вновь воспарил сумрачный тевтонский гений. С первых дней своего правления сумрачный тевтонский гений взял курс на расширение полномочий области. В ту пору усмотреть в этом что-то запредельно страшное и крамольное было невозможно. Зелёный свет на суверенизацию регионов дал сам мужик из Бутки. Естественно, никакое самостоятельное царство посреди РФ, со вступлением в ЕС и НАТО никто не планировал. Это уже поклёпы более позднего времени, страшилки, созданные в рамках идей дефедерализации страны и закатывания всего и вся в вертикаль. Россель всего лишь хотел для возглавляемой им области тех же полномочий, которые были у любой национальной республики, и действовал в строгом соответствии с конституционными принципами, обеспечивающими равноправие регионов. Но, будучи первым руководителем ненационального региона, твёрдо идущего по пути федерализации страны, он всколыхнул даже в сердце мужика из Бутки извечный советско-коммунистический страх, что русские замыслили и захотели то, что можно всем остальным. Реакция мужика из Бутки на идею Уральской республики, пусть даже и в составе РФ, показала, что никакой федерации Москва строить не собирается, а попущения сделанные ею наиболее сильным национальным республикам - происходят от слабости и желания задобрить местные этнократии. Это не федерализм, как в Германии или США, на самом деле. Это определяется по-другому: унитарное государство с автономными регионами. Разгон Уральской республики и снятие с должности Росселя стали и концом так и не рождённого российского федерализма. Это не такое уж и проходное событие, оно, в конечном итоге и определило наше дальнейшее развитие. Проект УР, за который область проголосовала, был свёрнут, Россель снят с должности, но с триумфом вернулся на неё через два года. Народ запомнил его как человека, радеющего за свой край и не изменил ему спустя время. Россель стал одним из политических долгожителей среди губернаторов, уйдя в отставку уже в эпоху позднего, развитого путинизма. У нас в области о нём тоже осталась добрая память. Этот человек прошёл с нами лихие 90-е, а в память о себе подарил городу т.н. "россельбан" - хорошую, современную трассу, связывающую Екатеринбург с аэропортом Кольцово. К концу 90-х гг. мужик из Бутки полностью утратил поддержку родного региона, какой обладал ещё в 1996 году, когда угроза коммунистического реванша казалась очень серьёзной. Никакие сложности экономического характера, никакой бандитизм не сподвиг жителей Свердловской области поддержать КПРФ. Прелести совецкого рая ещё очень хорошо гнездились в памяти и возвращаться назад, к талонам и очередям в ЦГ до Оперного театра - ни у кого желания не возникало. Однако и стремительно деградирующий земляк, теряющий управление страной, становился всё более и более отвратителен. Было ясно, что мужику из Бутки нужно уходить на покой, а стране нужно двигаться дальше, решая накопившиеся внутренние проблемы, не играя в великодержавность и, в общем и целом, примеряя шапку по Сеньке". Продолжение здесь.