Как таджики 25 лет строили на территории России своё параллельное государство. Часть 11 (предыдущая здесь). "Мы, товарищ полковник, со своей стороны тоже давно присматриваемся к этому деятелю. К его связям и окружению. Но пока что не видим оснований для какого-то реагирования". "Вот как…" - иронично произнёс полковник, - "ну а мы, в Москве, думаем по-другому. И на наш взгляд оснований уже пруд пруди". "Вам, в Москве, конечно, виднее", - улыбнулся хозяин кабинета, - "и видать, дел уже больше никаких не осталось, коль скоро взялись за наши медвежьи углы". "Ну, не стоит так про Урал, опорный край державы… Я ж всё-таки не совсем здесь чужой человек. Прожил и проработал тут какое-то время". "Вон как". "Да вот, рядом, в Верхней Пышме, работал в милиции до 1992 года, потом перевели в Москву. Ну, выглядел я тогда, конечно, иначе - покрепче был, с бородкой такой. Вы б меня не узнали". "Так вас ностальгия сюда потянула?" - усмехнулся хозяин кабинета. "Ну, можно и так сказать… Но, ещё, знаете ли, и вот к этим", - кивнул на фото Бободжона и ещё каких-то его соратников, - "остались кое-какие вопросы… Ещё с Душанбе. Дело чести, так сказать". Хозяин кабинета дал понять, что хочет свернуть разговор. Откинулся на спинку кресла, повёл плечами. "Ладно. Всё, что от нас зависит, мы сделаем. Можете рассчитывать на нашу поддержку. Работайте. Будет какой-то спецсубъект в разработке, дайте знать, дело деликатное… Но хотите знать моё мнение - всё это пустое. Если потянуло на места, где молодость провели, я понимаю. Если же говорить о сути самого дела, то поверьте, были бы основания, мы бы уже среагировали. Так что съездите в Пышму, гляньте на места своей боевой славы, да и езжайте домой, в Златоглавую". Слова его, хоть и высказанные в вежливой форме, прозвучали на взгляд полковника, дерзко, отчего он потемнел лицом, сжал челюсти, а взгляд его стал тяжёлым, недобрым. "Всё ж таки, батенька, цыплят мы будем считать по осени. До свидания". *** В самом конце ноября 2011 Бободжон таки, подчиняясь давлению старших - женился. Не очень-то он этого и хотел, предпочитая драть русских шлюх в разных уголках города, но старшие требовали обзавестись семьёй, всё ж таки взрослый дядька, серьёзный, уважаемый человек, должен быть примером для молодёжи. Невесту выписали с родины, среди представительниц Руси Таджикской ничего подходящего не нашли. Формально, из деликатности, ознакомили Бободжона с родословной, у того, разумеется, никаких вопросов не возникло, он махнул рукой, дескать, ладно. Надо так надо. Закатили грандиозную свадьбу, позвали уважаемых людей. Разумеется, не только из числа вождей и старейшин Руси Таджикской: политес требовал пригласить и "большой начолник" со всего города. Депутаты, чиновники, обслуживающие интересы диаспоры журналисты, большие милицейские чины, словом, все бл*ди с громкими, известными в городе именами. Большие милицейские чины, все до единого, на свадьбу однако не явились, и Бободжон почуял неладное. Праздновали закрыто, в одном из шикарнейших ресторанов города, в банкетном зале на втором этаже. Отсюда хорошо были видны чёрные фигурки бегущих по холлу "космонавтов" в броне, касках, с автоматами. Бободжон встал, судорожно сглотнул, распустил узел галстука, скинул стремительно возникшему за спиной нукеру ствол. "Мордами вниз, бл*дь!" Визг, грохот посуды с перевёрнутого стола. Винтили всех без разбора. Внизу паковали в один автозак депутатов и наркобаронов, возмущённых журнашлюх и цветастых таджичек, бородатых бойцов и седовласых председателей общественных организаций с древнебактрийскими именами. Сверху всей этой мокрожопой массы в автозак закинули постаревшего мулло Кайфулло. Тот орал что-то о притеснениях и поднимал указательный палец в небо, искал глазами телекамеры, но камер не было. Паковали сугубо по-свойски, без выноса сора из избы. Бободжона посадили отдельно от всех, в неприметную чёрную "Камри". На переднем сиденье сидел крепкосбитый московский полковник. Не поворачивая к Бободжону головы, встретился с ним взглядом в зеркале заднего вида. "Ну, что, голубчик, поехали, пообщаемся". Продолжение здесь. #точики