Друг мой, брат мой, я смотрю на твою черно-белую фотографию, и это кажется ошибкой. Ну не может же быть так, правда? Всё знаю. Что война лучших забирает. Что молодых забирает. И вообще всяких. Но ты же не всякий. Ты совсем не всякий. И я не могу написать «был», потому что это какая-то глупость писать о тебе в прошедшем времени. Именно ты - весёлый и жизнерадостный - должен был жить, несмотря даже на войну. Наши с тобой друзья говорят, что ты был лучшим воином. А я тебя как воина и не знала толком. Знала как друга. Как человека, с которым всегда смешно, кайфово и уютно. С которым можно обсуждать что угодно и наверняка знать, что уж ты-то на правильной стороне и верно оцениваешь происходящее. Ты может сам и не верил в продолжение после смерти. Но я верю, и ты меня не переубедишь. Верю, что душа твоя бессмертна. И что даже в этом мире ты всё равно жив, просто иначе, в другой форме. В форме памяти о тебе кучи людей. В форме кучи переписок в телефонах всех наших. В книге твоей и в канале. В форме людей, которые живы, потому что ты помог, вытащил, сберёг как правильный командир. В форме детей, которых они родят. В форме дивана моего, в конце концов, на котором ты один раз смешно заснул. И в форме мангала, у которого тебе доской прилетело по лбу, а пацаны стебались «Велес 300!». Везде здесь ты. И ты не был, а есть. И будешь. Просто теперь вот в этой, чёртовой другой форме. Люблю тебя. Береги там всех нас изо всех своих недюжинных сил. Потому что то, чего ты по-правде хотел - это чтобы твои близкие люди были живы. И чтобы мы победили. Ты уж постарайся за нас. И мы за тебя постараемся.