Вожак

На войну пришла весна. Подмороженную, всколомученную черную почву, колом стоящую на протоптанных сотнями ног тропинках, размягчает полуденное солнце. И там, где раньше можно было пройти, только разбивая ноги в кровь по бугристому бурелому, сейчас скользят в грязи солдатские ботинки и резиновые сапоги. Лед, схвативший землю, лопнул и протек потоками мутной воды, по самые гланды наполняя траншеи и окопы. Вода, холодная и густая от грязи и ледяной крошки, наполняет каждую, самую малую впадинку и, как это ни странно, даже возвышенности и пригорки. Всюду лужи и проталины. В них еще нет жизни, цветов, зелени. Только черное и холодное естество, готовое согреться от пламени и тепла солнца и дать начало будущей жизни. Из-под сгоревших буханок тоже вытекают лужи. Это расплавленный алюминий натекает из пламени горящего автомобильного короба. Пламя смертельно раненой FPV-шкой машины бушует в ночи, словно безумие. Сталь корежится и уже завтра покроется ржавчиной, а алюминий просачивается сквозь огонь и течет опрятной и блестящей лавой, похожей на жидкого терминатора из фантастического фильма. Эти ночные костры, видимо, и есть причина весны и таяния снегов в степных полках. Они добавляют тепла в промороженные и продуваемые западными ветрами просторы Новороссии. А под землей, в сырости, сработанных на скорую руку блиндажей, греют эту землю солдатские тела. Им снятся их любимые женщины и Славянск. Весна...