Дед, платформа и то, что осталось от автора (прошлый пост кончился вопросом без ответа. Зритель не чувствует разницы. Так где тогда ценность?) ИИ показал, что слишком много работы оказалось трудоёмкой сосиской, на которую клеили звезды мишлен. И дальше я как зритель, прожевавший сосиску, разочарованный, что меня так долго учили любить ее вареную шкуру, иду искать ценности в ленту. И натыкаюсь на деда. Тот самый ролик к посту. Дед, снял собственный лоб и кусок потолка. Потом случайно включил фронтальную камеру. Носок. Потом снова лоб. Все. 2,1 млн. просмотров. Смотрим в комменты: Раз: «монтируешь видео, 300 просмотров, а тут пол ляма» Второй на 13+ тыс. лайков: «в принципе уже плевать что смотреть» Третий еще популярней: «Согласитесь, для инсты это по своему уникальный рилс» У деда нет позиции автора, ремесла или идеи. Он не демонстрирует трудоемкий процесс. Дед здесь не кстати. Он вообще не соответствует тезисам выше. Он квадрат Малевича в мире рилсов. Ставит точку своим появлением. Рилс с дедом ломает общую для всех предпосылку, будто производство всё ещё имеет значение. У Дани производит художник или AI. У Леры производит ремесло или искусство. У First Drop производит инфраструктура, построенная на чужом труде. А рилс с дедом показывает ситуацию, где ценность появляется почти просто так. Платформа, зрители и комментарии, как павер рейнджеры собираются в тело коллективного автора. AI спор вскрывает кризис художника. Но платформа уже не нуждается в художественной ценности, чтобы производить ценность экономическую. Ей достаточно события внимания. Пока писал этот текст, случилась еще одна иллюстрация: 61-я Венецианская биеннале, тоже своего рода платформа, куда мечтают попасть многие авторы из-за скандала теряет жюри. Награждать стало некому. Впервые за всю историю право на голосование отдано зрителям. Историк искусства Антония Маяца, отметила это, как: «массовое голосование, в котором никто не несёт ответственности за результат» Институция, больше ста лет работавшая гарантией вкуса, в кризис заменила суждение подсчётом внимания. Художник думал, что воюет с ИИ. А воюет он с дедом, с таксистом, со своим же рилсом на 300 просмотров. Художник конкурирует с любой еденицей внимания способной превратиться в событие. Художник, который продаёт «No-AI» как премиум за настоящие руки, воюет в прошлой войне. Ценность собирают по течению ниже. В комментариях и контексте работы. Так и что-же осталось от автора? Что отличает автора от деда, когда руки, ремесло и труд обесценились? Попробуйте, поднимите сейчас руку. Вы просто подняли или за что-то проголосовали? Одно движение, но разные поступки. Их различает намерение. То самое, которого нету у деда. И отсутствие которого сделало его популярным. Намерение не отчуждаемо от автора. Его нельзя украсть как право, стиль или пайплайн. Машина исполнит все что угодно. Дед случайно снимет свой лоб. Намерение это «невсеравно» вместе с «зачем». Его не автоматизировать. Намерение это как варка в воде. Ритуал, который, возможно, никто не распробует. Предположу, что именно он отличает автора от микроволновки, разогревающей сосиски для рынка. "No-Ai" такая же имитация намерения как попытка сосиски придать себе ценность кастрюлей. P.S: Само слово ценность, присвоил себе капитализм и научил нас слышать только как цену, но вместе с тем она всегда прячется там, где сложней всего ее капитализировать. Сидит такая. и боится, что её найдёт чьё-то лобби.