Интересно, что практика вовсе не обещала непременного перерождения в Чистой Земле – ушедшая не в ту сторону мысль могла сильно навредить, в связи с чем у раннесредневековых японцев имелись оправданные опасения о том, как они проведут последние мгновения своей жизни: Представление о решающей роли последней мысли имело амбивалентный характер. Оно позволяло грешнику и злодею надеяться на благоприятное следующее рождение, но одновременно даже добродетельный человек, в случае тяжелой смерти, в замутненном состоянии сознания, мог обрести неблагоприятное рождение. Отсюда со временем все большую роль стало играть сопровождение ритуальных специалистов, в случае необходимости способных осуществить передачу заслуг на пользу умирающего и тем самым обеспечить благоприятный исход. – А. Ю. Гунский. Буддийская смерть и посмертие: современные исследовательские концептуализации Монах Гэнсин (947-1017) первым в Японии оставил записи о том, как надлежит проводить последние минуты жизни – в своей работе «Основы рождения в Чистой Земле». Стоит дополнительно обратить внимание на то, что к тому моменту буддизм уже занял доминирующее положение в элитарных погребальных и поминальных обрядах и представлениях о загробной жизни; первые свидетельства о проведении похорон с элементами буддийских практик датируются еще 7 веком. В чем же заключается противоречие логики этой практики логике «передачи заслуг», которая осуществляется посредством современных похоронных обрядов? Ритуалы, проводившиеся у смертного ложа, были направлены на концентрацию и сосредоточение мысли умирающего в нужное русло, поскольку именно его последняя мысль, по идее, обладает такой силой, что влияет на перерождение в Чистой Земле или вовсе освобождает от него. Противоречие же заключается в том, что, с одной стороны, человек лишь одной предсмертной мыслью может преодолеть все прегрешения и достичь рождения в Чистой Земле (что, конечно, только звучит обнадеживающе), а с другой – для достижения вышеуказанных благ требуются усилия живых, которые, практикуя похоронные обряды, передают усопшему свои заслуги за совершенные добрые дела. Вообще вся работа заслуживает пристального внимания, потому что не только раскрывает взаимодействие этих двух подходов к умиранию и смерти, но и в целом позволяет понять, как под влиянием буддизма формировались представления японцев о смерти и посмертии. Еще там есть особенно интересная глава о «темной стороне» практики «посмертного ложа», в которой описывается, с какими трудностями и опасностями могли столкнуться практикующие, но про это уже как-нибудь в иной раз. Right Thoughts at the Last Moment BUDDHISM AND DEATHBED PRACTICES IN EARLY MEDIEVAL JAPAN Jacqueline I. Stone