Публичник || Это Брикульский!

После краснодарской кассации «дела туапсинских садоводов» пока не было сил отписать все впечатления, но итог процесса достаточно предсказуем: внимательность суда во время слушаний оказалась не более, чем имитацией. У меня очень много мыслей и ещё больше эмоций. А писать анализ лучше на холодную голову. Но пока я ехал поездом Краснодар-Москва, в голове возникла другая мысль, не связанная с этим процессом. Отдыха ради, я перечитывал и переводил кое-какие материалы по президентским каденциям и их ограничениям. Внимательно я остановился на казахстанском примере. «Старожилы» помнят, как в 2018-2019 «эксперты-политологи» предрекали России некий аналог казахстанского сценарий, таинственно называемый «трансфер власти». И даже поправки 2020-го года с Госсоветом не убавили их энтузиазм. Казахстанский пример с «трансфером власти» им казался наиболее устойчивым и эффективным. Кто забыл, это история с разделением статусов Первого президента — Елбасы и просто президента. И тогда же все обращали внимание на неизбежность конфликта по этой линии: хотя «Елбасы» обладал ключевыми полномочиями для контроля над президентом и правительством, у президента было ключевое — легитимность (при всех оговорка). Президент хотя бы избирался, а вот «Елбасы» уже нет. Т.е. изначально в конструкции был заложен конфликт двух органов, претендующих на власть и на народное представительство: (а) Президент и (б) Первый президент. Это было настолько очевидно, что «свидетели трансфера» не переставляли удивляться событиям января 2022 года. Я задумался вот о чём: конечно, создавать сразу два органа, претендующих на одну и ту же роль — грубейшая ошибка. Но что если подойти к вопросу по-научному: если мы где-то закручиваем гайку, значит где-то её нужно раскрутить, иначе баланс порушится. Чтобы обеспечить некий «трансфер власти» и спокойное правление первого лица, возможно, следовало дублировать президентские функции. Например, сделать парламентскую модель, в которой исполнительная власть во главе с условным премьер-министром с традиционными для пост-СНГ сильными исполнительскими функциями уравновешивалась бы сильным однопалатным парламентом и пожизненным «Елбасы», сохраняющим за собой роль верховного арбитра и гаранта всей конструкции. Президентство в лице «Елбасы» же можно было бы попросту отправить в «спящий режим» — по крайней мере, на время жизни первого президента. Получилось бы нечто отдалённо напоминающее конституционную монархию, только без наследственного престола: премьер управляет страной, парламент контролирует правительство, а «Елбасы» стоит над этой конструкцией, не конкурируя с очередным избранным президентом за право быть главным. И самое важное: в такой модели вообще не возникает второго лица, способного претендовать на «легитимность» Первого президента: он первый и он же единственный, избранный народом. Должность остаётся сугубо персональной и заканчивается вместе со своим носителем. Если формулировать общее правило, то так: разделять следует не верховную власть между двумя первыми лицами, а функции между разными институтами. Если «Елбасы» сохраняет положение верховного арбитра, исполнительная власть должна принадлежать премьеру, уравновешенному парламентом, а не новому президенту, неизбежно претендующему на ту же легитимность.