Ложка дёгтя в выступлении Павла Владимировича — то, что законопроект не совсем устраняет те проблемы, против которых направлен 2/2 (первая часть тут). Я как-то подробнее разбирал это для «Адвокатской газеты» 🔥 Первое — законопроект он фактически отсылает к применению общих правил ГК о сроках исковой давности. Но сама проблема уже давно решалась через нормы ГК РФ — и именно в этой логике существовал баланс между стабильностью оборота и возможностью оспаривания сделок. Ситуация изменилась после правовых позиций Конституционного Суда, которые существенно перевернули эту логику, допустив более гибкое (а по сути — расширительное) отношение к срокам в делах. 🔥 Второе — отсутствие внятного понимания того, что такое «нарушение порядка приватизации». Закон не даёт дефиниции, а значит, оставляет пространство для максимально широкой интерпретации. Забавная ситуация: у нас чётко описаны последствия — санкции — за нарушение порядка приватизации, но нет понятия, что это такое? Есть как минимум два качественно разных блока ситуаций: во-первых, антикоррупционные нарушения (например, подкупили госслужащего), в которых не применяются сроки давности (как указал КС); во-вторых, нарушения порядка приватизации в широком смысле, включая технические ошибки, процедурные дефекты, недочёты со стороны самих госорганов. В действующей конструкции эти ситуации фактически смешиваются. В результате любое, даже формальное или вызванное действиями самого государства нарушение может быть подведено под категорию, позволяющую обойти сроки давности. Как результат — добросовестный приобретатель, который, например, не «занёс деньги»,а действовал в рамках предложенной государством процедуры, оказывается в одном правовом положении с участниками коррупционных схем. 🔥 Третье — отдельная проблема — вопрос о круге затрагиваемых лиц. Законопроект не даёт ясного ответа, распространяются ли риски только на непосредственных участников приватизации или также на последующих приобретателей. Между тем именно третьи лица — добросовестные приобретатели — оказываются наиболее уязвимой категорией. 🔥 Четвёртое — самое забавное: пояснительная записка как раз упоминает защиту добросовестных приобретателей, но при этом её положения не находят полноценного отражения в тексте самого законопроекта. 🔥 Наконец, пятое — не решён и вопрос о начале течения сроков. Формально сохраняется классическая конструкция — с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении. Но применительно к Российской Федерации этот критерий остаётся неопределённым: через какой орган возникает это знание и когда оно становится юридически значимым? Задать вопрос, к сожалению, не успел. Да и не стал. Всё-таки, публичник в сфере цивилистов — почти белая ворона 😉