ВОЛОШИНА_НАТАША

Мы вышли из подъезда на крыльцо и остановились - "подышать октябрем". - Хорошо всё-таки осенью, не жарко, - заметила консьержка Лена, доставая из кармана рукавички. - Вот, постирала, а они сели, зараза! Теперь короткие, кошке на лапу. Она не без труда натянула маленькие варежки и отставила руку в сторону, любуясь. - Красивые? - Красивые, - кивнула я. - С ягодкой. - Знаете, мне так жаль тех, кто не дожил до старости! - внезапно проговорила Лена. Я воззрилась на консьержку в привычном изумлении, поскольку давно уже оставила попытки постичь логику этой удивительной женщины. - Это же такое замечательное время - старость! - с чувством продолжила Лена. - Лучшее в жизни! Особенно, если у тебя ничего не болит, тьфу-тьфу-тьфу! Консьержка энергично постучала рукой по деревянной доске для информации, на которой второй день висело трагикомическое объявление: "Пропал хомяк Иннокентий!" - В 70 лет мне стало абсолютно всё равно, что про меня подумают другие! Это такая свобода! Я могу пойти на улицу в детских рукавичках. Да в чем угодно. На прошлой неделе лень было переобуваться, и я пошла на педикюр прямо в этих бирюзовых кроксах. Решила: по-быстрому смотаюсь, всё равно салон в соседнем доме. Думаете, хоть одна собака покосилась на мои кроксы? Всем чихать! И это такая радость: не надо ни на кого оглядываться, подстраиваться, вставать на каблуки, переживать, что люди про меня подумают... Да пусть думают что угодно! Лена замолчала, разглядывая желтую берёзу, с которой медленно облетали листья: "Вы напишете про этот разговор?" - Обязательно, - улыбнулась я. - Тогда добавьте туда ещё вот что. Нам всю жизнь кажется, что кто-то про нас что-то такое подумает. А правда заключается в том, что каждый думает только о себе!