С огромным интересом наблюдаю, насколько большое значение для оркестровых партитур имеет пространство, в котором они звучат. Особенно это важно для музыки, где есть параллельные, одновременно звучащие пласты. Я люблю такое сочинять и обожаю слушать у других. Это, например, Айвз, очень часто Шнитке и некоторые другие. Кажется, что существует какой-то физический порог, связанный с акустикой зала, из-за которого эти линии оказываются свёрнутыми в акустический клубочек. Нет, они все слышны, всё различимо — но не хватает какой-то небольшой акустической дистанции, чтобы линии расправились в самостоятельные цветы и перестали толкаться в вазе. И тогда возникает парадокс нескольких не соединённых между собой темпоральностей (как же я это люблю!). Они парят относительно друг друга, словно ткани, продетые друг сквозь друга, — связанные и отделённые одновременно. Как же сильно это зависит и от исполнителя! Он, подобно сёрферу, должен скользить по этим невидимым волнам, вступать с ними во взаимодействие и сохранять точный баланс, избегая падений. Это какое-то очень пограничное ощущение, сродни переживанию кубизма, когда одновременно открываются разные плоскости, или восприятию несуществующей, невозможной архитектуры. Картина: Julie Mehretu — «Stadia II», 2004