Bulgharo-Tschuvaschica etc.

Около 1050 г. газневидский автор Абӯ Саʿӣд ʿАбд ал-Х̣айй ибн З̣ах̣х̣āк ибн Мах̣мӯд Гардӣзӣ завершил своё "Украшение известий" (Зайн ал-ахбāр), в котором скомпилирован ряд сочинений арабо-персидской географической литературы, в том числе не дошедших до нас. Труд этот интересен, среди прочего, тем, что в нём упоминается ряд личных имён, топонимов и этнонимов, титулов и прочих культурных слов, бытовавших в тюркском мире, иногда вместе с попытками их народно-этимологической интерпретации на тюркской же почве. Как правило, эти интерпретации унаследованы от утерянных источников Гардӣзӣ. Так, повествуя о происхождении Кимакской конфедерации в верховьях Иртыша, он приводит следующую историю (здесь и далее цитирую по русскому изданию В.В. Бартольда с учётом английского издания А.П. Мартинеса): Правитель татар умер и оставил двоих сыновей; старший сын овладел царством, младший стал завидовать брату; имя младшего было Шад. Он попытался убить старшего брата, но неудачно; боясь за себя, он взял с собой наложницу и убежал от брата и прибыл в такое место, где была большая река, много деревьев и обилие дичи; там он поставил шатёр и расположился. Каждый день этот человек и его наложница вдвоём выходили на охоту, питались мясом дичи и делали себе одежду из меха соболей, белок и горностаев. После этого к ним пришли 7 человек из родственников-татар <...>. Увидев их, наложница вышла и сказала: ارتش ärt.š, т. е. 'спускайтесь!'; отсюда река получила название Иртыш. Издавая этот текст в 1897 г., В.В. Бартольд обратился к В.В. Радлову, который предположил, что бытовавшая в восточной литературе народная этимология гидронима *Ärtüš опиралась на тюркскую фразу är tüš "муж, спускайся [с коня, поскольку достиг реки]". При этом перс Гардӣзӣ не знал тюркского языка и, как свидетельствуют специалисты, достаточно плохо знал и арабский, что приводило к множественным недопониманиям при переводе арабских текстов (о чём можно судить по тем случаям, когда арабские оригиналы его "известий" сохранились). Итогом имеем эффект испорченного телефона: уже в утерянных источниках Гардӣзӣ пересказывались исторические анекдоты, включающие народно-этимологические трактовки тюркских слов, а у самого Гардӣзӣ эти трактовки ещё и оказываются lost in translation. Примером является ещё один случай из жизни кимакского Шада, о котором рассказывает Гардӣзӣ: Шад однажды стоял на берегу Иртыша со своими спутниками; послышался голос: «О Шад, дай мне руку!». Шад ничего не увидел, кроме волос на поверхности воды; он привязал лошадь, вошёл в воду и схватил волосы; оказалось, что это была его жена Хатун. Он спросил её: «Как ты упала?». Она ответила: «Крокодил схватил меня с берега реки». <...> Шаду дали прозвание тутук, что значит: 'Он услышал голос, вошел в воду и не испугался'. Как отметил уже Бартольд, в таком виде этимология tutuq не имеет никакого смысла, потому что ничего в фразе "Он услышал голос, вошёл в воду и не испугался" не указывает на связь с предполагаемым корнём слова tutuq, именно tut- 'хватать, держать'. Венгерский исследователь Карой Чегледи логично предположил, что Гардӣзӣ совершенно не понял смысла пересказываемого сообщения и неудачно сократил его. В оригинале оно должно было заканчиваться так: "...вошел в воду и не испугался — и схватил волосы". При такой реконструкции исходного текста становится вполне понятной логика источника: Шад схватил волосы (тюрк. tut- 'хватать') и потому зовется теперь тутуком (ср. тюрк. tut-tuq, причастие от tut-). (При этом даже в отрыве от этой истории производность тюркского титула tutuq от tut- 'держать, хватать' является сугубо народно-этимологической, поскольку в действительности это слово заимствовано из среднекитайского tuo-tuok.)