Мараховское время

Минутка греческих грехов. Что-то случилось, ув. друзья, с великой греческой нацией за пару-тройку столетий до Рождества Христова. Некогда славная своей цивилизацией, боевитостью, организованностью (и, кстати, многочисленностью — греки составляли в минус пятом веке 10% мирового населения) нация превратилась во всеобщее посмешище. В том смысле, что они, покоряемые всеми подряд, начали торговать своим унаследованным авторитетом и мудростью так, что вебкамершам не снилось. Так, однажды римский полководец Тит Фламинин зашёл в Грецию со своими легионами и выбил из неё македонцев. По этому поводу греки были в восторге и экстазе, поставили Титу храмы и начали поклоняться его статуям. Потом захвативший заметный кусок Греции боспорский царь Митридат постановил истребить всех оккупантов-римлян на захваченной территории. По этому поводу греки были в восторге и экстазе, объявили Митридата Богом-Отцом, Богом-Избавителем, поставили ему статуи и давай им поклоняться. Торопливо явившиеся римляне (Лукулл и Помпей, если мне не изменяет) распечатали для Митридата таких люлей, что Боспорское царство было совсем разгромлено. По этому поводу несколько запутавшиеся греки (Лукулл и Помпей были сами на ножах) осторожно решили обожествить Рим как таковой — и начали наперегонки ставить у себя в городах храмы Риму как богине. Вся эта античная свадьба в Малиновке заставляет нас задаться вопросом: - А почему римляне, зная уже по опыту, что бывшие эллины — существа подлые и вероломные, тем не менее жмурились от удовольствия, когда звучный язык Гомера и Пиндара проникал в них без мыла и ласкал без стыда? Ответ был прост: греки бунтовали против Рима только тогда, когда их кто-нибудь другой завоёвывал. А пока Рим правил — не найти было ребят лояльней. Со всякими галлами и испанцами у римлян был вечный геморрой, а с греками никакого. У нас есть много оснований полагать, что «греческий грех» на данный момент довольно глубоко проник в психологию европейских элит — от бывших галлов до бывших русских в бывшей УССР. В том смысле, что обожествление сильного для них — это как дышать. Но для того, чтобы залежи их лояльности были разблокированы, нужен катализатор — в виде, простите, люлей. Если же прийти к подлому человеку с данилобагровским щенячьим «Брааат!», то вместо лояльности подлый человек вас лишь подставит, кинет и сдаст.