Виталий Лейбин

На днях был бездник Антона Борисовича Образцова, моего друга и учителя. Трезвости и стойкости ума, когда мы решали задачки в Звенигороде и запивали каждое решение “Рижским бальзамом”; постановке и достижению великих целей, когда он будучи студентом, делал на биофаке прекрасный семинар “Клетка” или когда обсуждал с английской королевой благотворительный проект; равновесию, когда приходил к нам в комнату 1305 ДАСа по внешнему карнизу; литературному стилю и ясности - самим своим почерком удивительно каллиграфическим и локальному самиздату из Конфуция (“благородный муж - не инструмент”) и вообще всем великим книгам, которые он мне всегда давал почитать и дарил; тонкости дружбе - самим своим отношениям к друзьям, он всегда видел в них прекрасных рыцарей и дам, и рассказывал про них в меру правдивые легенды; тонкостям ума и знаний всей своей энциклопедичности и при этом тончайшему пониманию Единого; знанию-видье, когда пришел ко мне во сне когда я спрашивал “что мне надо сейчас сделать, Господи, чем заняться?”, нагнулся и сказал на ухо что-то, но я тут же проснулся и не услышал и расстроился, и уже наяву через какое-то время на своей др спросил у него и он наклонился и сказал мне на ухо: “проснись”; доброте и щедрости, когда он приютил меня, бездомного, в своей каморке в городе Электрожопа, и всегда всегда кормил и поил ближних и дарил дары. И да будет так всегда! Слава, слава! Были у меня и раньше стишки про Антона, например такой (навеянный прогулкой с Антоном у монастыря в начале, кажется, 2000-х и его суждением о том, что зря на Руси уютные церкви белят, готический камень-то благородней будет, в чем, конечно, была проявлена и символика камня и символика белизны одежд): вдруг осень — сползают белила, у города голос охрип, и камни стоят, словно голый песок набросал океан. пусть слякотью мытые стены на улицы сплюнули мел - их двери все так же закрыты, и каждый надел макинтош. и каждый прохожий — преступник, поскольку прошел за порог, какое им дело, что девы уже надевают парик? упарились пегие парки, и парковый голубь поник, антон в двухрублевый стаканчик теперь наливает коньяк. 2006