В курсе Воронеж

Спальные районы Воронежа делают людей тревожнее, а центр — успокаивает. Что показало новое исследование Архитектор из Московского архитектурного института Елена Пилипенко опросила 103 человека и сравнила, как они воспринимают разные районы Воронежа. Результат — резкий контраст. В историческом центре — проспект Революции, Центральный парк, Советская площадь — высокие оценки по всем трём критериям: безопасность, соразмерность архитектуры человеку и «гений места» (уникальная атмосфера). Парк дал максимум по безопасности — 96%. Проспект — 89%, что исследователь связывает с наличием транспорта. Советская площадь — тоже 96%, но 21% оценили её архитектуру отрицательно в контексте «гения места» — слишком официальная, монументальная. В спальных районах всё наоборот. 63% чувствуют небезопасность. 77% называют застройку некомфортной по масштабу. 83% оценивают архитектуру отрицательно в контексте «гения места». Причина — однотипные многоэтажки без визуальных ориентиров. Исследователь ссылается на работы Колина Элларда: когда среда лишена разнообразия, человек теряет ориентацию и начинает тревожиться. Это называется «сенсорный голод» — мозгу не за что зацепиться. Автор связывает это с историей города. Воронеж потерял около 92% инфраструктуры в войну. Центр, который сохранился, строился для пешехода. Спальные районы — продукт советской типизации, где важны были скорость и экономия, а не человек. Вывод: качество среды напрямую влияет на психику. Рекомендация — не осваивать новые территории по старой модели, а «очеловечивать» уже построенное. Большие однотипные районы стоит разбивать на маленькие, понятные кварталы — с помощью новой застройки, зелени, малых форм. Внутри районов нужно создавать места, куда хочется прийти: скверы, площади, центры досуга с собственной атмосферой. Перед любым ремонтом или стройкой — изучать историю места, чтобы вписать проект в ландшафт и память территории. И ещё одно: важно, чтобы по району было удобно и безопасно ходить пешком — и внутри, и до центра. «Будущее устойчивого развития города лежит не в продолжении практик индустриальной эпохи, а в осмысленном преобразовании уже созданной городской ткани», — пишет автор.