Перечитываю роман «Аустерлиц» Винфрида Георга Зебальда, на этот раз вникая глубже, как он устроен. Вот заглавный герой рассказывает об ирландской деревушке, где провел детство в 1940-е, и его приемный отец вспоминает затопленный в 1888-м поселок неподалеку. Немного гугления — и находишь реальную историю, на все 100% соответствующую романной. Настолько, что кажется, что отчим-священник и не выдуман вовсе. Вот заглавный герой объясняет историю развития бельгийских фортификационных сооружений, почему они именно такие и как оказались ненужными уже в конце XIX века — и, конечно, умные энциклопедийные статьи все это подтверждают, только в романе откуда-то взялось ещё и прочувствованное персонажами разочарование от тщетности этих фортификаций… Нет, не так — ощущение какой-то боли, что столько людских стараний ушли в никуда, чтобы бастион стал сначала концлагерем, а затем музеем бастиона и концлагеря. Это ощущение не прописывается в энциклопедиях, его точно надо прожить. Читать Зебальда с сюжетной точки зрения порою скучно, ведь никуда эти мыслеплетения толком не ведут, но то, как он соединяет ткань реальности и вымысла — это феноменально, это просто вышка. Уже где-то к сотой странице наступает момент, когда в подлинность Жака Аустерлица и его истории веришь на все 200%. Будто он не зебальдовский персонаж, а один из тысяч героев Флориана Иллиеса — художников и писателей, бродивших по предвоенной Европе 1913-го. Не представляю, как Зебальд это все делал, особенно в доинтернетную эпоху.