Как бы Mikhail Vinogradov

Пришел на дискуссию почти философскую про будущее. И все рассказывают всякую романтику про гигантский интерес человечества к будущему. 1. Никакого большого любопытства и тем более коллективного оптимизма вокруг него не наблюдается. По крайней мере, вокруг коллективного будущего. 2. Отчасти это компенсируется интересом к индивидуальному будущему и его ценностью. По отдельным локальным темам - дети, астрология, в меньшей степени медицина. 3. Даже ожидания технологических изменений весьма невелики. Нет ни романтики про нейросети, ни готовности внимательно отслеживать гуманоидных роботов в домашнем хозяйстве. Не говоря уже о космосе. 4. На обозримом историческом отрезке российский романтический интерес к будущему становился каждый раз короче и слабее. а) 20-30-е годы - где-то между НЭПом и 1937 годом. б) послевоенно-космический период - можно считать с 1945 (1953? 1956? 1957? 1961?) года. Конечных точек тут было две - гибель Гагарина в марте 68-го и поражение в гонке на Луну в июле 1969-го. в) перестройка, где-то между 1987 или 1992-м (ну о силы - до первой чеченской войны). г) медведевская оттепель. Ни одним из этих периодов особо гордиться не принято. Как в мире, те же тенденции или иные - можно спорить. 5. Ключевой запрос социума - на комфортный образ собственного настоящего, а не коллективного будущего. И это большая проблема. Потому что людям потихоньку стирают ластиком эпохи, в которые они зачем-то успели пожить, как бессмысленные и никчемные, в которые и жить-то откровенно говоря не стоило - восьмидесятые, девяностые, нулевые, потихоньку и десятые. Надо уговорить себя не выступать, а то захочется попробовать все разломать. Зачем людей расстраивать?