Как бы Mikhail Vinogradov

Сегодня много (или нет?) будут писать про Ельцина. Что можно было бы добавить к еще не сказанному за сегодня? Сильная сторона Ельцина (без шуток) – любовь к власти. Вполне самодостаточная. Я не дочитал «Властелина колец» - но откуда-то оттуда. В телеграме публикуют потихоньку книгу Коха (по качеству внезапно выше ожиданий) – и там неплохо описан его стартовый период, домосковский и московский. Собственно любовь к власти и одержимость ей – важное условие прихода к ней. Не обязательное, но совершенно нелишнее при толкании локтями. А в августе 1991-го оказавшегося ключевым, когда вокруг все были про политику, но ни у кого не было политических рефлексов и чутья. На современном языке – такой Лукашенко или Эрдоган. Вторая особенность – размытость целей и ценностей. Ельцин сделал немало хорошего, но не вполне понятно, хотел он этого или так вышло. Где это было его, а где – общая атмосфера эпохи, не позволявшая делать совсем экстремальные штуки (хотя иногда позволявшая, конечно). Ближайшая аналогия – Хрущев. Из того, что мы про него понимаем, трудно представить себе человека, настолько асимметричного по своему бэкграунду и нюансам хрущевской эпохи. Однако вот поди ж ты – эпоха овладевала им и делала его временами человечнее и симпатичнее. А временами нет и он обрушивался на Америку, пидорасов и вот это вот все. Третье – низкий эмоциональный интерес к результатам своей работы. Трудно вспомнить что-то масштабное и великое, предпринятое Ельциным с момента конца первого правительства Гайдара (как бы к нему не относиться). С тех пор почти все свелось к маневрированию, удержанию власти и временами наслаждением происходящего. Попытками удержания ситуации занимались другие. А Ельцин включался по ситуации, когда нужно было показать, кто в доме хозяин. В этом плане немного напоминает уже забытого Ющенко, чье президентство было вполне низачемным – но в моменты проблем он дрался аки лев. Как только угрозы себе (реальные или мнимые) снимались – становилось плюс-минус все равно. Можно было бы еще вспомнить Трампа, но о нем в следующем пункте. Четвертое – склонность к шоу и буффонаде, смене повестки и переключаемости на фоне общего жизнелюбия (до какого-то времени). Пятое (не могу придумать яркую аналогию, хотя есть кое-кто на примете, но не так ярко) – равнодушие к собственной команде за исключением тех, в кого он временно влюблялся. Могу не помнить нюансов и даже пропустить какой-то явно опровергающий случай, но не помню Ельцина на похоронах (если речь не шла о соразмерных по статусу фигурах вроде императорской семьи или короля Иордании). Хотя даже во время президентства уходили из жизни его соратники и временные фавориты – от первого помощника Суханова до главы администрации Егорова. Что уж говорить о политическом уничтожении тех, кому временами он был обязан почти всем – от Черномырдина и Бурбулиса до Барсукова и Коржакова. Шестое – то внезапно хорошее, с чего начиналось президентство (август-1991) и чем внезапно закончилось в декабре 99-го. Способность уйти, пусть и невовремя, с нюансами и не совсем туда. Без которой не было бы ельцинского мифа у его нынешних носителей. Шаг, которого от него ждали не больше, чем от нынешних Лукашенко-Эрдогана и прочих современников. И который оказался самым популярным в его карьере. Более популярным, чем у ближайших аналогов вроде Назарбаева и Манделы. Для красоты должно семь пунктов, но и так уже длинно получилось.