Как бы Mikhail Vinogradov

НейроВиноградов о корнях стереотипов в отношении людей с инвалидностью – в том числе у не самых абьзивных людей Неприязнь к людям с инвалидностью — это не одна эмоция. Здесь скрывается целый набор разных реакций: страх, неловкость, избегание, брезгливость, жалость, раздражение, ощущение вины, чувство угрозы привычному порядку вещей. У разных людей и в разных культурах эти реакции имеют разные причины. Если разбирать глубоко, то можно выделить несколько уровней. 1. Эволюционный уровень: человек замечает отклонения. Мы автоматически обращаем внимание на необычную походку, отсутствие конечности, асимметрию лица, странную речь, неконтролируемые движения. Это происходит до всякой морали. Наша система распознавания образов устроена так, чтобы замечать отклонения. На протяжении миллионов лет необычный внешний вид мог означать болезнь, инфекцию, последствия травмы, генетические нарушения, потенциальную опасность. Мозг не делает сложных выводов. Он сначала фиксирует: "не как обычно". Это не означает автоматически неприязнь. Но именно отсюда начинается повышенное внимание. 2. Инстинкт избегания болезни. До появления медицины человеку было выгоднее сто раз ошибиться, чем один раз заразиться. Поэтому всё, что выглядело как язвы, деформация, необычная кожа, нарушение движения Интересно, что эта система часто ошибается. Например, люди испытывают схожее ощущение дискомфорта при виде ожгов, ампутаций, врожденных особенностей – хотя никакой опасности заражения нет. Древний механизм оказывается "слишком осторожным". 3. Инвалидность напоминает человеку: со мной тоже может случиться несчастье. Человек видит возможную версию самого себя. Подобные напоминания нередко вызывают желание дистанцироваться — психологически или физически. 4. Нарушение привычной социальной "сцены". Мы почти автоматически ожидаем определённого поведения. Например: человек идет, смотрит в глаза, отвечает быстро, говорит понятно. Когда сценарий меняется, мозгу приходится перестраиваться. Перестройка требует усилий. Часть людей вместо этого просто избегает контакта. 5. Экономический фактор. Во многих обществах человек оценивался прежде всего через способность охотиться, воевать, работать, рожать детей. Если человек этого делать не мог, его воспринимали как экономическую нагрузку. В небольших сообществах это был вопрос выживания группы. Поэтому ценность человека нередко связывали с его полезностью. Эти представления частично сохраняются до сих пор. 6. Жалость как форма дистанции. Иногда неприязни вообще нет. Есть жалость. Но жалость тоже создаёт дистанцию. Если человек воспринимается прежде всего как объект сострадания, а не как личность, возникает неравенство. Поэтому многие люди с инвалидностью говорят, что предпочли бы обычное общение чрезмерной жалости. 7. Страх сделать что-нибудь не так. Люди думают: А вдруг скажу неправильно? А вдруг обижу? А вдруг предложу помощь, когда не надо? В итоге проще вообще не вступать в контакт. Если копнуть глубже, отношение к инвалидности оказывается не самостоятельным явлением, а частным случаем того, как человек вообще относится к нарушениям порядка, неопределённости и конечности собственного существования. Современная нейронаука всё чаще описывает мозг как машину предсказаний. Его задача — не столько воспринимать мир, сколько непрерывно угадывать, каким он должен быть. Любое отклонение — это ошибка прогноза. Мозг вынужден тратить дополнительные ресурсы. Именно поэтому даже очень доброжелательный человек может чувствовать напряжение при первом контакте с человеком, имеющим тяжёлую инвалидность. Потому что мозг оказался в непривычной ситуации. Практически каждый человек живёт в иллюзии: если всё делать правильно, плохого не случится. Это чрезвычайно полезная иллюзия. Без неё человек вообще перестал бы действовать. Но тяжёлая инвалидность напоминает: Иногда катастрофа не связана ни с какими ошибками. Это очень неприятная мысль. Поэтому психика старается её вытеснить. Самый простой способ — не смотреть.