Как бы Mikhail Vinogradov

12 ТРЕНДОВ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ РЕГИОНОВ С КИТАЕМ ЗА ПРДОШЕДШИЕ 12 МЕСЯЦЕВ Из комментария к нашему вчерашнему Третьему Рейтингу продуктивности взаимодействия регионов РФ с КНР 1. Активизация российско-китайского гуманитарного взаимодействия после введения безвизового режима. Например, повышении интереса китайских туристов к новым для себя направлениям за пределами традиционного набора «Москва – Санкт-Петербург – Байкал» - особенно на Дальнем Востоке и на Севере (поездки в Мурманск и Териберку, чтобы увидеть Северное сияние). 2. Остановка роста товарооборота между Россией и КНР в 2025 году. На это повлияли несколько факторов – колебания мировых цен на многие сырьевые товары, насыщение поставок по определенным товарным группам, ограниченная пропускная способность ряда маршрутов, низкие темпы экономического роста в самом Китае. 3. Укрепление курса рубля, повысившего привлекательность импорта в сравнении с экспортом и повышавшего стоимость рабочей силы в России. 4. Сохранение фактора вторичных санкций, создающих проблемы в банковских операциях, взаимных платежах, взаимодействии в отдельных секторах. Наиболее чувствительными оставались проведение трансграничных платежей, работа через крупные китайские банки, поставки отдельных видов высокотехнологичной продукции, страхование и финансовое сопровождение отдельных сделок. Вторичные санкции оставались источником издержек и неопределенности, но не в краткосрочной перспективе не создавали риск паралича двустороннего взаимодействия. 5. Развитие логистических цепочек и коридоров. Тема Северного морского пути затронула большое количество недальневосточных регионов – включая Архангельскую и Мурманскую области, Красноярский край, Ямал. Продолжалось развитие автомобильных переходов через Амур. Наиболее проблемным сегментом остается железнодорожное сообщение. Пропускная способность БАМа и Транссиба ограничены несмотря на их модернизацию. Новые железнодорожные маршруты – включая строительство железной дороги из Кызыла в Китай через Монголию и из Магадана в Мохэ – обсуждаются пока лишь гипотетически. Нередко рост экспорта сдерживают именно логистические ограничения, а не спрос со стороны КНР. 6. Увеличение агропродовольственного экспорта. Правда, Китай сохраняет жесткую систему фитосанитарного допуска для отдельных видов зерновой продукции, активно защищает собственный рынок зерна, а российские производители сталкиваются с конкуренцией со стороны Казахстана и Австралии. 7. Накопление неопределенности в связи с сохраняющимся запретом на экспорт из России необработанной древесины. 8. Переход от инвестиционной риторики к более прагматичной повестке. Несмотря на большое число переговоров и соглашений, большинство крупных проектов 2025–2026 годов — это либо проекты, запущенные ранее (Усть-Луга, Амурская область, Haval, Ставролен и др.), либо расширение существующих форматов сотрудничества. 9. Смещение в отдельных регионах интереса КНР от торговли к промышленной локализации. Речь опять же идет не столько о масштабных инвестициях (объем которых по-прежнему ограничен), сколько о создании сборочных площадок, переработке сырья, производстве компонентов для автопрома, электроники, аккумуляторов, металлообработки. Это характерно в том числе для Ленинградской области, Татарстана, Подмосковья, Новосибирской области, Удмуртии. 10. Рост значения китайских подрядчиков в крупных российских промышленных проектах. Речь идет об инженерных услугах, строительстве, поставках оборудования. 11. Сохранение высокой потребности российской промышленности в импорте китайского оборудования. 12. Усиление конкуренции российских регионов за китайских инвесторов и партнеров. Более продвинутые ищут собственную «китайскую нишу». В этом качестве могут выступать уголь, лес, удобрения, продукты металлургии и газохимии, мясо, рыба, зерно, подсолнечное и рапсовое масло. Но есть и проблема: взаимная узнаваемость российских регионов и китайских провинций в соседней стране не слишком высока.