Как бы Mikhail Vinogradov

Проханов снова маневрирует между бессмертием и безысходностью (с) «Русская История достигает точки мглы. В этой точке иссякает полёт истории. И она останавливается, замирает перед тем, как начать падение. Эти точки мглы пережил Советский Союз, пережила царская Россия, пережило Московское царство. Остановка истории, не находившей сил для своего вознесения, оборачивалась стремительным крушением и исчезновением государства. Открывалась чёрная промоина Русской Истории, начинал зиять русский ад, и только чудесная волшебная молекула русского бессмертия позволяла Государству Российскому начать новое восхождение. Точка мглы окутывает народное сознание сумерками. Исчезает ослепительная вера, меркнет божественная мечта, начинаются неверие, разочарования, сведение старых счётов. Просыпаются уснувшие кости, множатся разлады, страну охватывает смута. И государство, чувствуя смертельную опасность, не понимая, откуда она исходит, тщится сдвинуть историю с места торопливыми воздействиями на общество и народ. Сегодня всё громче и отчётливее обсуждаются инициативы по созданию параллельного центра. Политтехнологи полагают, что традиционный центр утомлён непосильными нагрузками и его нужно разгрузить. Для этого, как полагают экспериментаторы, необходимо создать второй, параллельный, центр. К этому центру примкнут либеральные политики, тоскующие по вольнице девяностых годов. Политические авторитеты, испытавшие всё в те же девяностые сладость власти, а потом её потерявшие. За границей их ждут замороженные капиталы, дворцы и усадьбы, заокеанские друзья, с которыми никогда не прекращали тайных связей. К этому центру примкнут многочисленные деятели культуры, та её часть, что осталась в России и не последовала за "великим исходом" художников, режиссёров, писателей, покинувших Россию и создавших за рубежом вторую русскую культуру, подлинную, как они её называют. В этот центр придут бизнесмены, ненавидящие вектор Русской Истории, отлучивший их от западных рынков и западного благополучия. Средний бизнес, возмущённый налоговой политикой государства, пополнит ряды перебежчиков, которые сложатся в параллельный центр. Так готовится шаурма: вертикальный железный шампур, и вокруг него множество кусочков мяса из разных частей туши, разной свежести и пригодности. Я помню, как создавался параллельный центр в Советском Союзе. Рядом с Горбачёвым, как огромный сырой гриб, липкий валуй, появлялся Ельцин. Как разгоралась их распря. Как каждый тянул в свою сторону партию. Как общество трещало, словно гнилая ткань. Как тонко и точно действовал враг, управлявший этой распрей, дёргавший нитки двух марионеток. И кошмар ГКЧП, и ужас Беловежья, и крах великой советской цивилизации, когда из небес падала на землю и разбивалась ослепительная звезда советской мечты и победы. Этот кошмар никуда из меня не ушёл, притаился. Его затмили русское воскрешение, русское историческое восхождение, Крым, восставший Донбасс, грозная поступь СВО. И теперь, когда я слышу о параллельном центре, этот кошмар возвращается… Все черти, которых с таким трудом изловили, затолкали в табакерку, запечатали сургучом и свинцом, — все эти черти готовы вылететь из табакерки и вновь плясать на русских гробах. Параллельный центр породит время предателей и перебежчиков, доносчиков, мстительных реваншистов. Он породит очередное крушение Государства Российского». (...)