Виктор Першиков

В дополнение к посту коллег из Cartesius, и раскручиваемой с самого утра теме "Binance слила данные россиянина в органы", хотел бы с позиции практика подсветить, как это выглядит в жизни. Мой 7-летний опыт в комплайнсе и опыт взаимодействия с различными ведомствами и запросами позволяет судить об этом не со стороны, а изнутри. Первое и главное. Запрос правоохранительного органа - это нормальная часть работы комплайнс-департамента любой адекватной криптокомпании. Это не чрезвычайное событие и не обязательно признак какого-то специального сотрудничества с конкретным государством или его правоохраной. В международную компанию такие запросы приходят десятками из разных юрисдикций. Но сам по себе тезис "силовики прислали письмо - криптобиржа всё им отдала" слишком примитивный. На что в первую очередь смотрит комплайнс при обработке запроса: — кто направил запрос; — существует ли такой орган/сотрудник (иногда приходится звонить прямо в отдел полиции); — к какому юридическому лицу группы он адресован; — на каком основании запрашиваются сведения; — какие именно данные требуются; — есть ли у компании право их передать. И вот именно в этот момент начинается самое захватывающее, потому что качество запросов от различных ведомств, агентств и органов различается драматически😄 Бывают очень профессионально подготовленные запросы, где есть адреса, tx hash, интересующий временной интервал, описание расследования и четкий перечень запрошенной информации. А бывают запросы примерно уровня: «Сообщите всё, что вам известно об Иванове Иване Ивановиче который пользуется вашей платформой». И вот второй вариант совершенно не обязательно вообще будет принят командой в полноценную работу. При этом крайне важно различать запрос на получение информации и блокировку активов. Это две совершенно разные вещи. Компания может иметь основания сообщить сведения об аккаунте, но не иметь основания замораживать средства. И наоборот, наиболее severe ситуации, связанные с терроризмом, санкциям, непосредственной угрозе личности/жизни/государства могут запускать другой процесс. И тут уже, как некоторые участники нашей индустрии в недалёком прошлом, не удастся сделать большие глаза и сказать "ой, ваш запрос не по форме составлен, мы на него не ответим". Могут, конечно, не ответить, но это будет самая большая ошибка, которую может совершить комплайнс-департамент адекватно управляемой криптокомпании. Тут есть еще один момент, который почему-то постоянно теряется в публичных обсуждениях: международная криптобиржа не является экстерриториальной сама по себе. За красивым единым брендом обычно находится группа юридических лиц (порою - их десятки), каждое из которых существует в конкретной юрисдикции и подчиняется конкретному законодательству. Поэтому гражданство пользователя и гражданство "органа" сами по себе еще ничего не решают. Российский орган может иметь полномочия расследовать действия российского гражданина, но из этого не следует, что компания, зарегистрированная условно в Ирландии, США или на Сейшелах, юридически обязана исполнить российское требование так же, как постановление собственного суда. Вопрос всегда в "nexus": какое юрлицо обслуживало клиента, где и кем контролируются его данные, есть ли у компании присутствие в стране запрашивающего органа, распространяется ли на нее местная юрисдикция и существует ли предусмотренный законом механизм трансграничного получения этих данных. Здесь важно различать еще три состояния: компания может предоставить информацию, у компании есть правовое основание ее предоставить и компания обязана ее предоставить. В публичных обсуждениях эти три вещи почему-то постоянно смешивают. Так что в сухом остатке - каждый кейс индивидуален, разбирается самостоятельно. Но если вы где-то когда-то уже прошли KYC, связали со своей личностью адреса и затем стали интересны правоохранительным органам, не стоит удивляться, когда внезапно выяснится, что ваша "анонимная крипта" вполне успешно атрибутируется. Криптоиндустрия уже давно не анонимна.