ЭКОНОМИКА И ПОЛИТИКА В ОБЩЕСТВЕ ПЕРЕЖИВАНИЙ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛАБОРАТОРИЯ ПУБЛИЧНОЙ СОЦИОЛОГИИ ИЛИ КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛАБОРАТОРИЯ ПУБЛИЧНОЙ СОЦИОЛОГИИ 18+ За последние десятилетия характер массовой протестной политики заметно изменился. Самые разные авторы пишут о том, что общественно-политические события вызывают мощный эмоциональный отклик и даже мгновенную мобилизацию, но всё реже приводят к созданию долговечных институтов вроде партий. И это касается не только митингов, но и революций. Эту трансформацию фиксирует социолог Кевин Макдональд в работе «From Solidarity to Fluidarity» (2002). Он отмечает, что движения прошлого строились вокруг внешне ориентированных институциональных целей — создания устойчивых партий, профсоюзов, политического представительства и борьбы за системные реформы. Солидарность тогда требовала формального членства, иерархии и долгосрочной дисциплины. Сегодня же на смену ей приходит «флюидарность»: политическое действие всё чаще организуется через гибкие сети и «группы единомышленников», а участников привлекают не столько политические программы, сколько публичное переживание собственного «я». Протест или низовая кампания предлагают то, чего не хватает в повседневной жизни: яркое чувство, непосредственный опыт и возможность заявить о себе здесь и сейчас. Дискуссия об изменении характера протестов затрагивает и более широкие теоретические вопросы — например, о том, как в последние десятилетия меняется опыт переживания событийности. Применительно к России эту дискуссию ведёт Михаил Габович в своей книге о «болотных» протестах. Опираясь на теорию Лорана Тевено, он пишет, что митингующие осваивают политическое пространство в режиме удивления и даже наслаждения быстротечной новизной. Каковы причины этих изменений? Ученые говорят об изменении классовой структуры обществ, упадке политических партий, развитии социальных медиа. Есть, однако, ещё одно направление исследований, практически не представленное в русскоязычной дискуссии (за редкими исключениями), которое может объяснить этот процесс. Немецкий социолог Герхард Шульце и его коллеги давно пишут о переходе позднего капитализма к «обществу переживаний». Шульце показывает, что на смену внешне ориентированной рациональности, где потребление направлено на получение практической пользы от товара и на поддержание социального статуса, приходит внутренне ориентированная рациональность, где потребление ориентировано на психофизическое состояние человека. Мы потребляем, чтобы испытать определённые эмоции, чувство включённости, пережить внутреннюю трансформацию или просто «хорошо провести время». В обществе переживаний продукт или услуга превращаются в «товары впечатлений», значение которых определяется тем эстетическим и эмоциональным откликом, который они вызывают у человека. На сегодняшний день не существует исследований, указывающих на прямую связь между развитием экономики переживаний и новыми формами протеста. Но вполне вероятно, что сдвиг к внутренне ориентированной рациональности затрагивает и политическую сферу. Всё это не означает, что современный активизм заведомо обречён, — скорее, речь идёт о том, что сегодня многие склонны осмыслять любой свой опыт (от выбора одежды до участия в митинге) через его внутреннюю эмоциональную ценность. Вопрос для дискуссии остаётся открытым: способна ли политика, построенная на логике индивидуальных переживаний и ярких аффектов, создавать устойчивые институциональные структуры — или же она обречена на текущем историческом этапе разворачиваться как серия быстрых, сменяющих друг друга эмоциональных вспышек?