Сегодня исполняется 120 лет со дня рождения Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. И я хочу рассказать одну историю. Седьмую симфонию он начал писать в сентябре 1941 года в блокадном Ленинграде, под бомбежками. Потом его эвакуировали в Куйбышев, там он ее и закончил. Симфония прогремела по всему миру, ее играли в Лондоне и Нью-Йорке. А летом сорок второго партитуру доставили в осажденный Ленинград самолетом, сквозь зенитный огонь. Четыре толстые нотные тетради встречали на аэродроме как величайшую драгоценность. Дальше начинается невозможное. Дирижер Карл Элиасберг собирает музыкантов. После голодной зимы 1941 в его оркестре осталось только 15 человек, требовалось более ста. Исполнителей ищут по всему городу, некоторых отзывают прямо с передовой. Вместо оружия им дают инструменты. Самого Элиасберга, обессилевшего от голода, возят на репетиции на санях. И он, надо сказать, не делает никому скидок: репетиции шесть раз в неделю, по пять-шесть часов. Девятого августа 1942 года зал филармонии переполнен. Истощенные ленинградцы, бойцы, фронтовики. Во время исполнения симфония транслировалась по радио и громкоговорителям. Ее слышали не только жители города, но и осаждавшие Ленинград немецкие войска. Пока звучала музыка, на город не упал ни один снаряд: наши артиллеристы начали операцию «Шквал», чтобы заглушить немецкие батареи. Город слушал симфонию под прикрытием собственных орудий. Через много лет после войны двое немецких солдат, стоявших тогда под Ленинградом, разыскали Элиасберга и сказали ему: в тот день мы поняли, что проиграем войну. Сам Шостакович рассказывал о седьмой, «Ленинградской», симфонии так: «Я писал ее быстрее, чем предыдущие произведения. Я не мог поступить по-другому и не сочинять ее. Вокруг шла страшная война. Я всего лишь хотел запечатлеть образ нашей страны, которая так отчаянно сражается, в собственной музыке». Мне кажется, что эта история — лучший ответ всем, кто считает культуру необязательным украшением жизни. Музыка не остановила снаряды и не накормила голодных, но она помогла людям выстоять. Именно так искусство дает силы жить в любые, даже самые темные, времена.