Обменянный из «Сибири» в «Торпедо» Алексей Яковлев дал большое интервью «Чемпионату», в котором сложно не считать обиду на клуб, а точнее – на главного тренера. Яковлев уже не первый воспитанник клуба, покидающий организацию с неприятным послевкусием. Нечто подобное было и с Никитой Коротковым, но его претензии в основном были направлены на менеджмент в лице Виктора Меркулова – управленца, который в Новосибирске не пользуется особой популярностью, а во многом стал главным объектом народного гнева наряду с Вячеславом Буцаевым. Встать на сторону Короткова в заочном баттле с Меркуловым довольно легко. А вот когда речь идёт о тренере, который такой же свой, местный, вытащивший команду из болота, вдохновивший игроков и болельщиков, получивший большой кредит доверия от руководства… Яковлев даёт другую строну, которая многих болельщиков заставляет задумываться. А такой ли Люзенков положительный персонаж? Настолько ли грамотный психолог? Он ведь и Бека мог укротить разными хитростями, и слова правильные говорил на прессухах, и только пришедшие игроки его нарекали Хаби Алонсо, давая понять, насколько он близок к игрокам. А тут что они строчка от Яковлева про главного тренера – то холод и отрешенность. Я провёл два матча, думал, что вроде получается, должны давать дальше играть, но сложилось так, что тренерский штаб «Сибири» не счёл необходимым меня оставлять. Можно было бы добавить в атакующих действиях, но для этого тоже нужно время. Однако его никто не даёт. С Люзенковым вообще практически не разговаривал, только в конце перед обменом уже. Беседу после турнира в Омске, которая была на льду, не считаю даже. Мне нужно делать упражнение, главный тренер в это время подзывает меня. От меня будто никто ничего не требовал, безразличие какое-то было. Когда перед обменом разговаривал с Ярославом Игоревичем, он, по-моему, говорил: «Ну общайтесь через агента, как там у вас дальше будет». У главного тренера почему-то сформировался стереотип обо мне, что я переживаю и сильно загоняюсь. Ярославу Игоревичу я сказал, что не стоит давать такие выводы в СМИ, не поговорив со мной. Стоит чётко понимать, что это только одна сторона. Что-то такое нормальный разговор, а тем более беседа по душам – понятие относительное. Яковлев чувствовал к себе безразличие, а я слышал, что в клубе были недовольны тем, какую он выбрал линию поведения, когда оказался в запасе. Кому верить? Слепо, желательно, никому. Отчасти этот обмен ещё и бизнес-история. Как и ранее Илья Федотов, Яковлев отказался переподписывать контракт на двусторонний. Говорит, выгрызал его и не готов отказываться. Имеет право. Но если у Федотова была не лучшая репутация, то Яковлев болельщиками любим. По сути, это первая публичная конфронтация в тренерской карьере Люзенкова. Это первый игрок, который уходит именно от него и вслед отпускает критические стрелы. Даже уход Ахиярова – это скорее инициатива его помощника Лещёва, который, правда, оказывает большое влияние не только на оборону, но и на весь штаб. Чуть не ключевое. Бытует мнение, что Люзенков «слишком поверил в себя». На это намекало ещё подписание Кузнецова. Но когда речь идёт о таком мастере – это хоть и риск, который может как поднять, так и утопить тренера, но риск благородный. Должен ли тренер «верить в себя», получив трёхлетний контракт? Если мы говорим о росте полномочий, то да. Если про изменения в общении с командой, которое раньше было залогом здорового коллектива и хороших результатов, то нет. Пресловутые медные трубы проходят не только игроки, но и тренеры. Умные люди предупреждали, что Люзенкову будет сложнее сплотить коллектив, когда на контрасте нет такого раздражителя как Буцаев. Тогда сработал негативный фон, который нужно было умаслить. Теперь порой самому придётся быть жёстким и балансировать между тяжёлыми решениями и душевными разговорами. Найти баланс молодому тренеру ещё предстоит, вопрос – какой ценой. Но что точно глупо, так это говорить об отставке после первого месяца из трёхлетнего контракта.