«Для любого художника важен момент манифестации его работы. Чтобы она стала известной. Иначе какой смысл?» Сказал вчера гениальный Сергей Шанович на заседании экспертного совета ARTMASTERS. В рамку и на стенку! Мало создать произведение искусства. Нужно ещё каким-то образом организовать его встречу с человеком. Причём желательно так, чтобы эта встреча не закончилась словами: «А чё он нормально-то нарисовать/сфоткать/спеть не мог?» Примерно такие фразы облепили меня недавно на ярмарке молодого современного искусства BLAZAR. Попытки вот прям пойти и сразу понять весь СОВРИСК терпят фиаско уже много лет подряд. Тем более уж принять себя как его часть. Поэтому я регулярно пытаюсь не понять мозгом, а почувствовать сердцем. И вот я снова хожу между произведениями, читаю экспликации, рассматриваю формы, фактуры, ищу смыслы, подтексты, контексты. Рядом стоит мощная такая румяная дама. В одной руке айфон, в другой пончик. Смотрит. Жуёт. Снимает видео. Думает. Глотает. И произносит: «Ой, ну прикольный чел. Но не мог нарисовать получше?» И ведь, аааа, совершенно закономерный вопрос! Художник, возможно, годами искал собственный язык, изучал историю искусства, переосмысливал опыт поколений, деконструировал формы, вступал в диалог с культурным контекстом и в результате создал произведение, в котором попытался ответить на экзистенциальные вопросы. А она купила пончик. И они встретились. В одной точке пространства и времени. Два человека с совершенно разным культурным багажом, жизненным опытом и представлением о том, что вообще следует считать искусством. Один что-то сказал. А другая ничего не услышала. Или услышала совсем не то. И вот здесь мне становится интересно. Обязан ли зритель понимать художника? Должен ли человек получить специальное образование, прочитать десятки книг и научиться расшифровывать культурные коды, прежде чем получить право сказать: «Мне не нравится»? Разумеется, нет. Но тогда встречный вопрос. Обязан ли художник быть понятным зрителю? Должен ли он адаптировать свой язык под человека с пончиком? Упрощать, объяснять, разжёвывать, переводить с художественного на человеческий? Дама с пончиком что, чем-то хуже вычурного понимателя искусства с носами ботинок спереди и сзади? Тоже нет! И вот мы в тупике. Художник никому ничего не должен. Зритель никому ничего не должен. Но ИСКУССТВО почему-то ДОЛЖНО состояться. Эмммм… А как? Я много лет занимаюсь портретной фотографией и прекрасно понимаю, какая пропасть иногда лежит между тем, что автор хотел сказать, тем, что получилось, и тем, что увидел зритель. Это вообще три разные истории. Более того, зритель способен увидеть в твоей работе то, о чём ты даже не подозревал. Возможно, именно тогда искусство действительно происходит. Не тогда, когда художник поставил последнюю точку, подписал работу или повесил ценник. А когда между произведением и человеком возникло хоть что-то. Раздражение. Восторг. Недоумение. Сопротивление. Любопытство. Хоть ЧТО-ТО! Да хоть желание спросить, почему этот чувак не мог нарисовать получше! Потому что равнодушие, как мне кажется, гораздо страшнее непонимания. И вот я возвращаюсь к словам Шановича. Манифестация художника — это не просто возможность показать свою работу как можно большему количеству людей. Это возможность быть услышанным. А быть услышанным — не равно быть понятым. Искусство способно запустить в другом человеке процесс, которого до встречи с ним не существовало. Мысль. Чувство. Воспоминание. Сомнение. И если это произошло, какая разница, что именно художник хотел сказать? Может быть, смысл искусства не в том, чтобы передать зрителю готовый ответ. А в том, чтобы у зрителя появился собственный вопрос. И тогда дама с пончиком, возможно, оказалась более внимательным зрителем, чем я. Потому что я искал ПРАВИЛЬНЫЙ ответ. А она задала СВОЙ вопрос. Пусть и про то, почему нельзя было нарисовать получше. Ну и закончу моей любимой цитатой об искусстве: «Искусство прекрасно тем, что каждый сам может решить, почему оно отстой». Гомер Симпсон. На фото невесомая Юлия Пересильд для Хеллоу