КАМЕРА В РУКАХ ЛЕГАЛИЗУЕТ ЛЮБОПЫТСТВО. Давай представим двух людей. Один сидит напротив другого и пристально рассматривает его. Изучает лицо, руки, морщинки возле глаз, линию рта, движение бровей, горбинку на носу. Замечает, где начинается улыбка, как меняется выражение лица, когда собеседник задумывается или грустит. И даже когда тот смущается, это не останавливает процесс изучения. Это довольно странная ситуация. Возможно, даже некомфортная, неприятная и социально порицаемая. А в некоторых культурах («Э, слышь, ты чё, охренел пялиться?») — даже наказуемая. Теперь дадим первому в руки камеру. И внезапно меняется вообще ВСЁ. Камера становится порталом, причиной, приглашением, куполом — называй как угодно. Твой пристальный взгляд больше не вызывает подозрений. Твоё любопытство становится профессиональным интересом. Твоё желание приблизиться воспринимается как часть творческого процесса. Она даёт тебе социально приемлемое право на близость с незнакомым человеком. В «обычной» жизни существуют негласные правила дистанции. Нельзя слишком долго смотреть на незнакомого человека (можно получить по роже). Нельзя без причины приближаться к его лицу (можно получить по роже). Нельзя бесконечно задавать личные вопросы (можно, угадай что, — правильно, получить по роже). Нельзя просить человека повернуться, замереть, посмотреть тебе в глаза (ладно, это можно, но можно и по роже, тут как пойдёт). А фотографу — можно. Оговорюсь на всякий случай: на самом деле фотографу тоже нельзя. Камера не даёт никаких дополнительных прав на другого человека. Камера не столько легализует любопытство, сколько создаёт условия, в которых любопытство становится взаимно приемлемым. Причём иногда совершенно незнакомый человек добровольно позволяет фотографу делать то, чего не позволил бы даже близкому знакомому. Почему? Потому что между ними появляется третья сущность — фотография. Она становится оправданием происходящего. Портретная фотография — удивительная форма близости. Ты можешь провести с человеком всего двадцать минут, но за это время увидеть в нём то, чего не замечают люди, живущие рядом с ним десятилетиями. Не потому, что ты умнее или проницательнее. А потому, что тебе разрешили смотреть. Разрешили внимательно, долго, без необходимости отводить глаза. Получается, что фотография создаёт особое пространство, в котором внимание одного человека к другому перестаёт быть нарушением границ и становится подарком. Возможно, фотографу камера нужна не столько для того, чтобы фотографировать, сколько для того, чтобы иметь право смотреть. Ведь если убрать камеру, что останется? Человек, которому невероятно интересны другие люди. И который хочет рассматривать их, изучать, понимать, приближаться, замечать. Но общество не особенно приветствует такое поведение. И тогда человек берёт в руки камеру. Теперь у его любопытства есть профессия. Ты не подглядываешь. Ты исследуешь. Ты не пялишься. Ты ищешь композицию. Ты не вторгаешься. Ты создаёшь портрет. Но ты же это и так знаешь. Поэтому ты когда-то и взял камеру в руки. А ещё ты знаешь вот что. Ты можешь приблизиться к человеку настолько, насколько он тебе позволит, но при этом сам оставаться за объективом. И тогда получается, что камера — одновременно инструмент сближения и инструмент дистанции. Камера даёт тебе право смотреть на другого человека. Но одновременно избавляет от необходимости показывать ему себя. На фото 88летняя искрометная Елена Юрьевна Миллиоти в съемке для фойе театра «Современник»