Так, ну а холод-то уже когда?
Запасный путь для нашего бронепоезда. Тут обсуждают внешность девочек (и мальчиков, разумеется), хейтят болельщиков "Спартака" и в любое время могут послать нахуй, подумайте, надо ли оно вам.
Так, ну а холод-то уже когда?
В запрещённом издании эта и ещё четыре истории буквально «на разрыв». Про то, как диктатура в России рвёт самое близкое: семьи.
Летом 2024 года Алина заметила, что отец стал забывчивым. Раньше он помнил ее расписание, планы и встречи лучше нее: «Алина, сегодня в шесть у тебя собрание», «Доченька, не забудь поздравить Леночку с днем рождения». Теперь мог через пять минут забыть о том, что дочь только что ему рассказала. Сначала она решила, что это усталость. А через несколько месяцев Алине позвонила соседка и рассказала, что вечером возле магазина недалеко от дома она встретила ее отца. Поздоровалась, зашла за продуктами, а через двадцать минут вышла и увидела его на том же месте — растерянного. Соседка у него спросила: «Сергей Петрович, кого-то ждешь?» — «Да нет». Соседка предложила идти домой вместе и дала ему один из пакетов. По дороге отец Алины вдруг свернул в другую сторону. «Мы же домой идем?» — «Да». — «Ты забыл, где твой дом?» — «Да». Алина попросила подругу отвести отца к врачам. У него диагностировали быстро прогрессирующую деменцию. Девушка винит в этом себя: ей кажется, что болезнь мог ускорить стресс из-за ее отъезда. Но вернуться и ухаживать за отцом она не может. Отец по-прежнему живет один и отказывается уезжать из своей квартиры. Он вышел на пенсию и уверяет дочь, что справляется. Алина попросила соседку заходить по вечерам и проверять, дома ли он: отец оставил ей запасные ключи. Девушка прочитала множество статей о деменции. Теперь ей постоянно страшно: что отец не выключит газ, потеряется на улице или однажды она ему позвонит, а он ее не узнает. Они стараются созваниваться каждый день. Иногда отец не помнит, что делал вчера. Иногда помнит имена и фамилии учеников дочери и поддерживает ее так же, как раньше. Именно эти ясные дни, говорит Алина, причиняют больше всего боли. После смерти жены отец посвятил дочери всю жизнь. Если его звали выпить пива, он отвечал: «Не могу, мы с дочкой идем гулять». — Причем это не означало, что у нас какие-то грандиозные планы: он просто вел меня в парк или на детскую площадку, — вспоминает Алина. Теперь она думает, что оставила его одного именно тогда, когда стала ему нужнее всего. Но отец продолжает превыше всего ставить ее безопасность — даже если на следующий день забудет, о чём они говорили. «Не возвращайся, — повторяет он. — Из любви ко мне».
Через неделю к Алине домой пришел полицейский: расспросил, как она живет и где собирается работать, и велел прийти в участок. Там другой сотрудник задавал вопросы о войне и Украине, вспоминал акции в поддержку Алексея Навального, на которые Алина когда-то выходила. Оказалось, мать ученика пожаловалась на нее не только директору, но и в полицию. Алину отпустили. Но через несколько дней полицейские стали расспрашивать о ней соседей. Об этом девушке рассказал отец за ужином. Потом сказал: «Доченька, уезжай отсюда. Хотя бы на время». — Как я тебя оставлю? Куда поеду — без денег и работы? — не понимала Алина. Отец отдал ей все свои накопления — 300 тысяч рублей, договорился со своей сестрой, которая давно жила в Ереване, и отправил дочь к ней. Ему было шестьдесят три. Он работал на Уральском машиностроительном заводе и был здоров. Алина не сомневалась, что отец справится с домом, но боялась оставлять его одного — и оставаться без него. — Он мой самый близкий. Мой единственный близкий человек, — говорит она, и у нее наворачиваются слезы.
Через два дня директор вызвала ее к себе в кабинет. Мать того самого ученика пришла в школу в ярости и потребовала объяснить, почему там работает «такой маргинал». По ее словам, учительница внушала сыну «античеловечные ценности». Алина была в школе на хорошем счету, а директор помнила ее ребенком. Она выслушала учительницу, грустно посмотрела и спросила: «Девочка, что же ты наделала?». До этого они разговаривали наедине в том же кабинете только однажды — много лет назад. Тогда одноклассник смеялся над порванным рюкзаком Алины и называл ее нищей. Она ударила его сменкой и случайно выбила молочный зуб. Директор спросила, почему девочка не зашьет рюкзак. — Я не умею.— Попроси маму научить.— У меня нет мамы. Мы с папой живем вдвоем. Мама Алины умерла, когда девочке было пять. Директор достала из шкафа нитку с иголкой, взяла ее рюкзак, показала, как зашивать вещь, и сказала приходить в любое время, если понадобится помощь. Теперь она объяснила: лучшее, что может сделать для Алины, — позволить ей уволиться по собственному желанию. Иначе мать ученика обещала «натравить на школу Путина и ФСБ». На следующий день Алина написала заявление.
Иногда отец Алины Егоровой не берет трубку. В другие дни отвечает — и говорит так, словно ничего не изменилось: шутит, вспоминает имена ее учеников и истории, которые она рассказывала несколько дней назад. «Доченька, у меня всё хорошо. Почему ты волнуешься? Я так рад, что ты в безопасности», — говорит он. Алина живет в Ереване, ее отец — один в Екатеринбурге. У него быстро прогрессирует деменция. Несколько раз Алина предлагала вернуться: «Пап, давай я приеду? Может быть, пронесет. Я так больше не могу». Он каждый раз отвечал: «Хуже, чем жить без тебя, для меня только жить, зная, что ты в тюрьме. Не возвращайся — из любви ко мне». До осени 2023 года Алина жила в Екатеринбурге и преподавала химию в школе, где когда-то училась сама.В сентябре был урок как урок: восьмиклассники решали задачи, выходили к доске. В какой-то момент мальчик по с первой парты начал с воодушевлением рассказывать соседу, как его отец «на СВО убивает нациков». Алина попросила остановиться:— Ты говоришь об убийстве людей. Откуда столько восторга? Там гибнут такие же люди, как я, как ты, как твой сосед по парте. «Они не такие же, как мы, — ответил ученик. — Они фашики, они мрази. Их надо убивать». За полтора года войны Алина слышала много подобного от взрослых — коллег и знакомых. Но слова ребенка ее потрясли. Она знала о случаях, когда школьники доносили на учителей за антивоенные высказывания, и всё же не удержалась: сказала классу, что война — это страшно и ее не должно быть. Вечером Алина вернулась домой с уверенностью, что «вообще ничего опасного не сказала».
Совершенно АДОВЫЙ текст. Я читал, у меня глаза на лоб лезли, хотя меня, кажется, удивить реально сложно. Почитайте, даже если вы не интересуетесь спортом. Человек, который был ПОЖИЗНЕННО забанен решениями всех возможных и мировых, и российских структур, продолжает годами делать ту же самую работу, попадает на фотографии, а все ответственные говорят «Да не, вы чо, это не он!». И, как вишенка на торте: всю эту ситуацию с молчанием прорвала мама маленькой девочки, которая (мама) стала судьёй Верховного суда Луганской народной республики. А вы говорите, что от «новой элиты» толку нет. Ещё как есть!!!
Путин, вне всякого сомнения деспот и терран, и наша поддержка всем политзаключённым, но в 2026 году, живя 14 лет в Украине, прилетать в Москву за загранпаспортом — вы меня извините, но это пиздец.
(poll without text)
Один из главных лозунгов кампании: «Сербия или мафия». А мафия спортивная или обычная?
Кстати, рассказывают, что есть люди, уже переехавшие в Сербию, но ни разу не слышавшие фразу «Гайд от Олега». Даже не знаю, верить ли.
Простите, извините, а сегодня курицев или рыбов?
Вообще, конечно, давать установку мог только один человек, да и того уже в живых нет.
«Чувствую себя хорошо. Пока, к сожалению, вынужден оставаться в больнице, но я постоянно на связи со своими соратниками. Я в курсе всей избирательной компании, мои товарищи со мной советуются, я даю установки. Ну а тем, кто задает мерзкие абсурдные вопросы, хочу по-русски сказать: "Не дождетесь, господа, перебьетесь вы"», — сказал Миронов «России 24». А рукопожатие??? Рукопожатие-то крепкое???
Шёл 2026-й год. Выяснилось, что с рублями в Европу лучше не приезжать. Не принимают их, говорят, нигде. Вы там это, имейте в виду!!!
Каждый (каждый!), сука, раз, когда мне объясняют, какой я тайный смысл закладывал в свой пост, опрос или даже опубликованную фотографию, я каждый раз вспоминаю историю прекрасного Серафима и сочинение его дочери в школе. Потому что только учитель литературы и подписчик Олег знают, что имел в виду автор книги или Телеграм-канала, когда что-то там писал. А если они не это имели в виду, то кто же им поверит!
А открывал кто-то, может, в Сербии хай-фай без ПМЖ? Поделитесь информацией тоже, пожалуйста.
А вот люди, открывающие вайфай без внж — как они вообще выживают в нашем жестоком мире?
Осенью в Белграде ожидается «волна» русов, но уже в гости. Как минимум два человека едут в ноябре: один на концерт, второй то ли подбухнуть, то ли куда-то там. Приятно, что все заранее пишут, уточняют даты, буду ли я в городе, чтобы со мной выпить. Чувствую себя профессиональным ведущим мероприятий в середине декабря. Если вы собрались осенью в Белград, пишите, есть ещё пара свободных окошек!!



+5
Есть отличное предложение